Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 100 – Елена Ахмедова

В ожидании Сераи Лидия и Макс беседовали, но при её появлении резко замолчали. Макс двинулся перехватывать Сераю, а Лидия пошла на выход в сопровождении Дмитрия.

— Привет, — тихо сказал он, протягивая стакан. — Без сахара. Как ты любишь.

Она взяла, машинально пригубила — и вдруг замерла, будто впервые почувствовала вкус. Потом медленно, почти виновато улыбнулась:

— Спасибо. Это… кстати.

Макс чуть наклонил голову, как делал всегда, когда замечал что-то не то:

— Ты сегодня какая-то… тише обычного.

Серая хотела привычно отмахнуться: «Просто устала», но вместо этого вдруг призналась:

— Я сегодня… уснула. Прямо на диване в кабинете. Сидела, думала, как обойти аномалию у старого дома, и вдруг поняла, что уже не думаю. Я просто спала. И не слышала, как Лидия звала.

Он не стал смеяться, не стал говорить «это нормально». Просто кивнул, будто принимал её слабость как часть её самой:

— Это было безопасно?

Она чуть приподняла бровь:

— Что?

— Место. Ты уснула в безопасном месте?

И тут она поняла: это был не упрёк, не тревога, а забота. Он не спрашивал: «Почему ты уснула?» — он спрашивал: «Была ли ты в безопасности, когда не могла себя защитить?».

— Да, — тихо сказала она. — Кабинет. Дверь закрыта. Контур на месте. Никто не вошёл.

Макс выдохнул, будто с его плеч упало что-то тяжёлое:

— Хорошо. Это самое главное.

Они пошли по улице, где фонари зажигались один за другим, и Серая вдруг поймала себя на том, что ей хочется не домой, не к схемам, не к расчётам, а просто посидеть где-то, где пахнет выпечкой и тишиной.

— Можно… к тебе? — спросила она, сама удивляясь, как легко это слово сорвалось с языка. — В «Вишнёвый сад». Просто посидим. Без планов.

Макс улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что даже вечер стал чуть светлее:

— Конечно. У меня как раз пирог с вишней оставался. И никто не будет спрашивать, почему ты не смотришь на графики.

«Вишнёвый сад» был не большим кафе, интерьер почти домашним: деревянные столы, льняные салфетки, запах ванили и свежей выпечки, и тихая музыка, которая не мешала думать, а наоборот — помогала не думать.

— Кажется, твоя мама приложила руку к этому уюту, — сказала Серая, оглядываясь.

Макс кивнул:

— Она всегда говорила, что кафе — это не про еду, а про то, чтобы человеку стало легче дышать.

В кафе ещё находились гости, но её столик у окна как раз был свободен. Вечерний свет ложился на стол золотистыми полосами столика, что приносило Серае чувство покоя, и ушёл на кухню, чтобы принести пирог.

А Серая сидела и вдруг поняла: она не хочет проверять углы на аномалии, не хочет просчитывать маршруты отхода, не хочет держать всё под контролем. Ей просто хотелось сидеть и смотреть, как свет ложится на дерево.

Когда Макс вернулся, он не сразу сел напротив. Сначала просто посмотрел на неё — и в этом взгляде было столько внимания, что она вдруг почувствовала себя увиденной. Не как артефактор, не как начальник, не как человек, который должен всё держать в кулаке. А как женщина, которой сегодня просто нужно было посидеть в тишине.

— Знаешь, — тихо сказал он, ставя тарелку, — я тут подумал… ты в последнее время делаешь вещи, которые раньше бы не сделала. Пропускаешь контрольные узлы. Не слышишь когда тебя зовут. Тянешься к теплу, хотя раньше пряталась от него. И вот… сегодня уснула в кабинете. В безопасном месте.