Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 42 – Елена Ахмедова

— Прошу уделить мне несколько минут времени госпожи Сераи — сказал он, обращаясь сразу к Серае. — У меня есть предложение от Министерства здравоохранения по поводу патента на тишину.

Халим тут же предложил провести гостя в кабинет Серой, а сам остался внизу, вместе с остальными. Кристина с Джином переглядывались как свидетели не бывалого события в их жизни. Джин относил по просьбе Кристины починенный артефакт в приёмную, вот и стали свидетелями разговора. С небольшой тревогой они вернулись в большую мастерскую и поделились увиденным, кто‑то нервно постукивал пальцами по столу, кто‑то делал вид, что проверяет инструменты, но все думали об одном: что сейчас решается не просто сделка, а будущее их конторы.

В то время в кабинете Серая разворачивался разговор о патенте.

— Доброго утра, госпожа Серая. Я Антоний Красин. Министерство здравоохранения заинтересовано в вашей технологии на тишину, — начал Красин, сидя напротив Серой и держа на коленях тонкую папку. Он не пытался её раскрыть, не выкладывал документы напоказ — просто держал, как напоминание о работе. — Мой отдел занимается вопросами реабилитации, при сенсорной перегрузки, особенно у людей с повышенной чувствительностью, у пациентов с расстройствами восприятия, у тех, кто восстанавливается после травм. Ваша разработка может стать важным инструментом реабилитации. Мы готовы выкупить патент.

Серая внимательно слушала и не спешила с ответом. Она смотрела на доктора Красина, пытаясь увидеть в нём не чиновника, а человека, который действительно хочет помочь. В её голове крутились мысли: «Если это поможет тем, кто страдает от шума, это правильно. Но что, если технологию начнут использовать массово, не учитывая индивидуальные особенности? Как бы всё предусмотреть? Это опять возвращается моя привычка всё контролировать.»

— Эта технология создавалась для того, чтобы помогать людям слышать себя. Не для того, чтобы делать лечение универсальным шаблоном, — сказала она твёрдо.

Красин чуть склонил голову, будто принимая её право на этот вопрос. Его реакция была спокойной, без раздражения — скорее, как у человека, который привык, что важные решения требуют обсуждения.

— Мы не стремимся к стандартизации там, где она вредна. Напротив: наша цель — создать условия, в которых человек сможет восстановить контакт с собой. Мы можем прописать условия использования, включить пункт о недопустимости применения технологии без предварительной консультации со специалистом.

Серая сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— А если министерство начнёт навязывать эту технологию? — бывали грустные случаи в истории, когда один метод лечения объявляли чуть ли не панацеей от всех болезней, — Если её будут выдавать как стандартное средство, не разбираясь, кому и когда она нужна? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Доктор не отвёл взгляда. Его пальцы чуть коснулись папки, будто напоминая, что у него есть аргументы, но он не собирается ими давить.

— Любое медицинское средство требует индивидуального подхода. Мы не планируем делать из вашего артефакта таблетку от шума. Мы хотим создать методику его применения, где ключевую роль будет играть врач.

Серая помолчала, взвешивая каждое слово. В её сознании мелькали образы: госпожа Вейн, которая наконец услышала тишину; команда, которая столько сил вложила в этот артефакт; и люди, которым эта технология могла бы помочь не потерять себя в хаосе звуков.