Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 46 – Елена Ахмедова

Утро в конторе «Странные вещи» начиналось как обычно: запах металла и канифоли смешивался с ароматом свежего чая, инструменты тихо позвякивали, а за большим столом Пётр и Джин тихо спорили о пропорциях сплава, стараясь не мешать остальным. Серая только успела разложить бумаги и налить себе кружку некрепкого чая, как из мастерской донёсся резкий голос Халима:

— Лидия, я не понимаю, зачем ты снова меняешь схему крепления. Мы уже третий раз за неделю переделываем одну и ту же деталь. У нас сроки горят, а мы топчемся на месте.

Лидия не подняла глаз от верстака, где аккуратно раскладывала тонкие медные нити, будто каждое движение должно было быть выверено до миллиметра.

— Потому что в прошлый раз крепление дало микросдвиг на второй час работы. Ты этого не заметил, потому что смотрел на скорость, а я смотрела на стабильность. Если мы не исправим это сейчас, потом придётся переделывать весь модуль.

Халим резко опустил руку на стол, и по поверхности прокатился глухой стук.

— Мы работаем вместе уже три года, Лидия. И три года ты всё делаешь так, будто каждый артефакт — это последний шанс человечества не сойти с ума. Я уважаю твою точность, но мы не в лаборатории академии. Мы здесь, чтобы помогать людям, а не чтобы бесконечно шлифовать идеал.

В этих словах прозвучало не просто раздражение — в них была усталость от старого, годами копившегося недопонимания. Для Халима работа была потоком: он видел, сколько людей ждут помощи, и каждая задержка отзывалась в нём чувством вины. Для Лидии же ремесло было делом чести: если она допускала неточность, она чувствовала, будто предаёт и себя, и саму суть артефакторики.

Серая замерла с кружкой в руке. Ей хотелось тут же выйти, рявкнуть: «Хватит!», вернуть всех к работе, но что‑то удержало её. Она вспомнила, как сама спорила с госпожой Вейн о том, что тишина — это не отсутствие звука, а правильная настройка восприятия. Может, и здесь не нужно «выключать» шум, а стоит дать ему прозвучать до конца? «Они давно совместно работают и такие ссоры иногда всплывали. Может в этот раз я не буду вмешиваться? Надеюсь именно эта ссора станет последней. С благополучным исходом для конторы»

Она тихо поставила кружку на стол и решила: не будет вмешиваться. Пусть сами найдут выход. В мастерскую Серая так и не зашла.

Джин, сидевший рядом, нервно поправил очки и посмотрел на Петра, будто ища поддержки. Пётр только тихо шепнул не привлекая внимание сорившихся.

— Не лезь. Это не просто спор о схеме. Они три года друг друга учат, и вот прорвалось. Я это уже не раз наблюдаю. Ты то меньше меня тут работаешь.

Джин действительно работал в конторе с прошлого лета, а Пётр два года, поэтому послушался старшего напарника.

Кристина, которая как раз подносила детали, замерла в дверях, не зная, куда деть руки. Дмитрий молча подвинул ящик с инструментами чуть дальше, чтобы не мешать, но не ушёл — будто чувствовал, что это важный момент.

А Серая всё ещё сидела в своём кабинете, прислушиваясь не к словам, а к ритму ссоры. Она понимала: если сейчас выйдет и скажет «делайте так», она лишит их права на собственное решение. А это было бы хуже любой задержки.

Ссора шла по нарастающей, но не переходила в крик. В этом была сила их команды: даже злясь, они оставались профессионалами.