Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 58 – Елена Ахмедова

Серая откинулась назад, чуть потянулась, разминая плечи, и улыбнулась:

— Готово. Теперь он будет работать без капризов.

Макс посмотрел на неё, и в его взгляде было что‑то новое — не просто благодарность, а удивление, смешанное с восхищением:

— Ты это сделала так… спокойно. Без суеты. Как будто для тебя нет ничего невозможного, если только дать тебе пять минут и иголку с ниткой.

Серая рассмеялась, чуть смущённо:

— Ну, не всё так просто. Но иногда достаточно просто увидеть, где трётся, и положить что‑то мягкое между двумя жёсткими частями.

Макс улыбнулся, и эта улыбка была не той, с которой он встречал всех гостей. В ней было что‑то личное:

— Знаешь, мне нравится, как ты это делаешь. Не стараешься казаться сильнее или умнее. Просто берёшь и делаешь ровно столько, сколько нужно.

Серая хотела было отшутиться, сказать что‑то вроде «это моя работа», но вдруг поняла, что сегодня она не хочет прятаться за словами. Поэтому просто кивнула:

— Спасибо. Иногда важно, чтобы кто‑то это заметил.

Макс пошёл ставить чайник, а Серая осталась у механизма, провела пальцами по гладкой поверхности, проверяя, не осталось ли где‑то зазора. И в этот момент она вдруг почувствовала, что Макс смотрит на неё. Не украдкой, не так, будто боится быть замеченным, а открыто, с интересом, в котором не было ничего лишнего — только тёплое, бережное внимание.

Когда Макс вернулся с двумя кружками взвара, он поставил одну перед Серой и сел напротив. Они пили, и разговор пошёл о пустяках: о том, как странно пахнет город после дождя, о том, что в соседнем квартале наконец починили мостовую, о том, что у Макса в меню появился новый пирог с яблоками и корицей. И в этом не было никакой спешки, никакого давления. Просто два человека, которым хорошо сидеть рядом.

А потом Макс вдруг сказал:

— Знаешь, когда ты сидишь вот так, с иголкой в руках, и чинишь старый механизм, ты выглядишь… как будто весь мир становится чуть понятнее. Не потому, что ты всё можешь, а потому, что ты не боишься с ним возиться. И мне от этого спокойнее.

Серая посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что‑то, чего она сама не ожидала — лёгкая, тёплая уязвимость, которую она редко кому показывала:

— Иногда мне кажется, что я только и делаю, что вожусь с вещами, чтобы не думать о том, сколько всего я не могу.

Макс чуть наклонил голову, будто услышал не слова, а то, что стояло за ними:

— Но ведь именно это и важно. Ты не ждёшь, пока кто‑то придёт и всё исправит. Ты берёшь и делаешь. И от этого мир действительно становится лучше.

Они посидели ещё немного, допили взвар, и Серая вдруг почувствовала, что ей не хочется уходить. Ей хотелось просто сидеть здесь, в тёплом свете витрины, и знать, что рядом есть человек, который видит её не только как артефактора, не только как сильную и собранную женщину, а как Серую — с её усталостью, с её маленькими победами, с её умением превращать неполадки в порядок.

Когда она встала, чтобы уйти, Макс тоже поднялся и проводил её до двери. Он не пытался удержать, не говорил ничего лишнего, просто открыл дверь и подождал, пока она выйдет. А потом, когда она уже сделала шаг на улицу, он тихо сказал:

— Спасибо, что пришла. И за механизм, и за то, что посидела со мной.

Серая улыбнулась:

— Всегда пожалуйста. Если что, я рядом.