Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 71 – Елена Ахмедова

— Спасибо, — тихо сказал он, глядя на Халима и Эльзу. — Я… я обязательно буду.

Халим кивнул, чуть наклонив голову, и в этом кивке было что-то особенное — как будто он подтверждал: да, теперь ты с нами.

А потом начались будни, в которых Артём всё чаще ловил себя на том, что оглядывается на дверь. Макс стал появляться в «Странных вещах» почти каждый день. Сначала на это удивились: Пётр хмыкнул, глядя, как Макс снова проходит к кабинету Сераи, а Джун только плечами пожал — мол, дело хозяйское. Но вскоре Халим и Лидия начали переглядываться хитро, будто знали что-то, чего не говорили вслух.

Однажды Кристина, раскладывая бирки по коробкам, вдруг бросила в сторону Лидии:

— Котяра должен показать другим самцам, что территория занята.

Лидия сперва замерла, а потом расхохоталась так, что даже старый резонатор на полке будто отозвался тихим эхом.

— Ну ты даёшь, — вытирая слёзы от смеха, проговорила она. — Но знаешь… в этой твоей кошачьей метафоре что-то есть. Пусть показывает. Серая этого достойна.

Кристина только фыркнула, довольная, что попала в точку, и вернулась к своим биркам.

А Дмитрий, стоявший чуть поодаль и вроде бы занятый настройкой модуля, ничего не сказал. Он вообще редко говорил лишнего. Но он всё замечал: и эти переглядки, и смешки, и то, как Лидия, отсмеявшись, всё равно кивала, будто сама себе что-то подтверждала. И он мотал на ус каждую такую мелочь: в мастерской, где всё держится на доверии и ритме, любые перемены важны, даже если они про чувства, а не про металл.

Артём, наблюдавший за этой сценой из-за стеллажа, покраснел, будто эти слова относились к нему, и поспешно уткнулся в журнал наблюдений. Он не знал, куда девать взгляд, и в голове крутилось только одно: «Это не моё дело. Совсем не моё». Но всё равно ловил себя на том, что поглядывает на дверь, ожидая Макса. И каждый раз, когда тот появлялся, Артём чувствовал, как внутри всё чуть-чуть сжимается — не от страха, а от неловкости.

Он не понимал, кто этот спокойный мужчина, который держится уверенно, но не властно, и с которым Серая разговаривает так легко, будто между ними нет ни стен, ни расписаний, ни срочных заказов. Артём бросал на него короткие взгляды, стараясь не выглядеть слишком любопытным, и каждый раз замечал что-то новое: как Макс чуть наклоняет голову, когда слушает; как он не трогает ничего без разрешения, но при этом будто чувствует пространство мастерской; как Серая, даже если занята, на секунду отрывается от бумаг и улыбается ему.

Однажды, когда Макс задержался у верстака Петра, Артём не выдержал и тихо спросил у Джуна:

— А кто он? Ну, этот… Макс.

Джун хмыкнул, но без насмешки, скорее с пониманием:

— Макс? Он… свой. Давно знает Сераю. У него своя работа, не артефакторика, но он часто помогает с организацией, с документами, с тем, что у нас вечно откладывается «на потом». Хороший человек. Просто не любит быть в центре внимания.

Артём кивнул, будто это объяснение всё расставило по местам, но на деле только добавило вопросов. Специально ли Джун говорил без конкретики, Артём так и не понял, но с этим вопросом больше ни к кому не подходил. Особенно его смущало то, как менялась Серая, когда Макс был рядом: она становилась чуть мягче, чуть спокойнее, будто весь этот строгий порядок, который она так бережно выстраивала, вдруг позволял себе быть не только защитой, но и уютом.