Книга Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона, страница 117 – Диана Фурсова

Он не произнёс имени вслух и не попытался встать рядом с Яриной перед собравшимися. Остался у края улицы, ожидая, пока она закончит рабочий день и сама решит, подойти ли к нему.

Ярина посмотрела на новую доску.

Когда-то Совет оставил ей только фамилию Вейр, разорённый дом и долг, рассчитанный так, чтобы мастерская исчезла через три недели. Теперь долг был закрыт, станок принадлежал дому, поставщики ставили собственные клейма, а имя над дверью не требовало ни разрешения бывшего мужа, ни печати гильдии, ни должности при дворе.

Его вернули решением суда.

Но на вывеску Ярина подняла его сама.

Ровно через год после того, как над зелёной дверью впервые появилось её собственное имя, Ярина велела снова снять вывеску.

На этот раз доска не сгнила, крюки не разошлись, а верёвки имели одинаковую длину. Надпись висела прямо, серебристые буквы хорошо читались даже с противоположной стороны улицы, и ни одна заказчица не жаловалась, что не может найти «Вейр и нить». Просто за прошедший год мастерская перестала помещаться в старом названии.

— Я предупреждала, что нижнюю строку следует сделать съёмной, — сказала Олина Крей, наблюдая, как двое плотников осторожно опускают вывеску.

— Нижняя строка съёмная, — возразила Рейса. — Но госпожа Вейр решила переставить ещё и верхние.

— Потому что сначала должно стоять ремесло, — ответила Ярина. — Потом имя человека, который за него отвечает.

— Год назад вы говорили наоборот.

— Год назад мне требовалось вернуть имя. Теперь его уже знают.

Ивелла Сорн вышла из мастерской с книгой заказов под мышкой и сразу посмотрела не на вывеску, а на время, отмеченное на настенных часах.

— До открытия ежегодного показа три часа. Старшие мастерицы ждут распределения последних проверок, ученики заняли второй раскройный стол, а Рейса переставляет свои манекены каждые семь минут.

— Я переставила их дважды, — возмутилась девушка.

— Первый раз — ближе к окну. Второй — дальше от окна.

— Свет изменился.

— Солнце движется. Оно делает это ежедневно и не обязано согласовывать положение с твоей коллекцией.

Рейса посмотрела на небо так, будто впервые заподозрила светило в профессиональной недобросовестности.

За год её коса стала длиннее, движения — увереннее, а на рабочем переднике появилось собственное клеймо: маленькая раскрытая петля, через которую проходила прямая линия. Рейса придумала знак сама и три дня спорила с резчиком, требуя, чтобы петля выглядела не разорванной, а оставленной для продолжения.

Сегодня рядом с клеймом стояли слова: «Рейса Нолль. Самостоятельная коллекция».

Ивелла проверила их перед рассветом и не нашла оснований убрать.

— Идёмте внутрь, — сказала мастерица. — Вывеску установят без нашего наблюдения.

— В прошлый раз правый край пришлось поворачивать, — напомнила Ярина.

— Плотник уже знает, что два пальца имеют значение.

— Знать и сделать — не одно и то же.

— Тогда оставьте Рейсу следить. Она всё равно не способна работать, пока манекены не перестанут спорить с солнцем.

— Они не спорят.

— Разумеется.

Ярина передала девушке мерную рейку.

— Проверишь высоту от мостовой, расстояние до окна и оба края. Не командуй плотниками каждые полминуты. Сначала измерь.

— А если они начнут крепить неправильно?