Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 103 – Кристина Юраш

Несколько секунд он молчал. Тишина стала осязаемой, плотной.

Потом он медленно поправил манжет сюртука. Тщательно, методично. Словно собирал вокруг себя броню, слой за слоем.

— Надеюсь, оно того стоило, — произнес он.

— Что именно?

Но он уже направлялся к двери.

На пороге он остановился. Не обернулся. Его силуэт на фоне света из коридора казался черным провалом.

— Всё, чего вы добились. Я надеюсь, что я смогу поставить вас на ноги.

— Вы ждете благодарности за ваш выбор? — устало выдохнула я. — Я не стану благодарить. Если бы вы действительно выбрали меня, я была бы благодарна. Так что пусть вас благодарят те, кто настаивал на этом выборе. Вы сами, ваша честь, ваши предки, его величество.

Он взялся за дверную ручку.

Мне хотелось крикнуть ему вслед, что я ничего не добивалась. Что не я заставила его подписать договор. Не я обещала Глории брак, детей и комнаты в восточном крыле. Не я сейчас вошла в чужую комнату, чтобы наказать больного человека за собственный выбор.

Но в горле стоял такой плотный, горячий ком, что я не могла произнести ни слова.

На столике у противоположной стены стояла высокая ваза с белыми цветами.

Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы она разбилась.

Просто чтобы что-нибудь разбилось вместо меня. Чтобы этот идеальный, выверенный мир герцога дал трещину. Чтобы хоть что-то перестало подчиняться его безупречному контролю.

Под рёбрами натянулась холодная нить. Та самая, которая вибрировала там, где раньше была пустота. Она отозвалась резким спазмом, словно кто-то дёрнул за невидимый поводок внутри груди.

Ваза дрогнула.

Совсем немного. Так, что я сначала решила, будто мне показалось. Тень на стене качнулась, но сам предмет остался неподвижен.

Потом медленно, с ленивой неохотой, сдвинулась к краю столика.

Фарфоровое дно с тихим, противным скрежетом прошло по лакированному дереву. Звук был едва слышен, но для меня он прозвучал как гром среди ясного неба. Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри нарастает давление — не боль, а странное, гудящее напряжение, похожее на статическое электричество перед грозой.

И ваза упала.

Грохот заставил герцога замереть на пороге. Он даже не обернулся сразу. Его плечи напряглись, рука на ручке двери побелела.

Белый фарфор разлетелся по паркету. Вода растеклась по полу, образуя мутное пятно, в котором плавали мокрые, измятые лепестки хризантем.

Эдельгейм медленно обернулся.

Сначала посмотрел на разбитую вазу. Затем — на столик у противоположной стены. И только потом на меня.

В его бирюзовых глазах не было удивления. Было внимание. Хищное, сосредоточенное внимание зверя, который учуял запах крови или магии.

— Что это было?

Его голос прозвучал тихо. Опасно тихо.

— Ваза упала, — ответила я. Мой голос вышел хриплым, но ровным.

— Я вижу.

Его взгляд опустился на мои руки, лежавшие поверх одеяла. Пальцы были расслаблены, ладони открыты. Я специально не сжимала их в кулаки, чтобы не выдать усилия. Хотя усилий почти и не было. Достаточно было желания. Желания разрушить эту тишину.

Между кроватью и столиком было не меньше пяти шагов. Пять шагов пропасти, которую я не могла преодолеть ногами.

— Вы её не касались, — констатировал он.

— Как видите, мне это было бы довольно сложно, — парировала я, стараясь, чтобы в тоне не звучало вызова. Только факт.