Книга Лекарь для хана, страница 110 – Галина Погорелова

— Я…

— Повтори, и отправишься к нему. Так что же ты не будешь делать?

Закашлявшись, я подавила желание вцепиться в его запястье.

— Прости, хан… – и как же жалко прозвучал мой ответ.

Но пора было хоть как-то исправлять положение.

— Всевышним молю, прости. Я служу тебе.

— Мне ли?

— Тебе, хан! – сбивчиво повторила я. – Но, молю, не губи его. Я без него силы своей не понимаю…

На последней фразе он неожиданно отпрянул, раздраженно выдохнув. Но, обернувшись, резко провел ладонью себе по горлу.

— Вот вы где у меня! Ты, он. Все вы! Проклятые камы...

Я же, округлив глаза, ловила в полумраке его жесты, не понимая, за что мне такая «благодарность». А Борчи – за что? И кто эти «вы»? Предыдущие лекари и шаманы, не справившиеся с его лечением – те самые «везунчики», которых он уже успел уволить?

— Хан…

— Молчи!

Джанибек направился к пологу. Сперва я не сообразила, куда он смотрит, но вскоре заметила тонкие прорези: через них, должно быть, можно было разглядеть двор.

Испугавшись, что снаружи началось самое страшное, я осторожно двинулась вдоль стены. Собиралась выглянуть сама, но меня и без того позвали.

— Полюбуйся на него.

Нет, ситуация не изменилась – нокеры терпеливо ждали сигнала.

— А может, я и верно поступлю, если вас двоих тут оставлю? – будто сам с собой принялся рассуждать Джанибек. – Чтоб не было ни тебя, ни его. Может, тогда…

— Хан, прошу.

— Еще слово, кыз!

Я поспешно опустила голову.

— Ежели убрать каждого, оно и пройдет, сглаз мой? – вернувшись к своим мыслям, снова заговорил он, но все-таки обращался ко мне. – Ночью вопрос от тебя был: что я помню с того дня, когда пришел недуг. Так вот, кыз, все я помню. И как с ним, – его рука указала в сторону двора, – обед разделил, хлеб преломил – помню. И как в тот же час мне стало худо...

Вот это поворот!

Ничего подобного Борчи мне не рассказывал... Зараза!

Меня так и подмывало переспросить, верно ли я все поняла, но пришлось и дальше помалкивать.

— Я его тогда не казнил – ана за него просила. Но я и сам думать из-за боли не мог: он один облегчал и один с того света вытащил. Но не он ли меня туда отправил? Кто мне скажет? Ты?

Джанибек мазнул взглядом в мою сторону и тут же жестом запретил открывать рот.

— Молчи пока… Я скажу то, что никто до тебя не слышал. Потому молчи. Когда же слово дам – думай. А то не шибко ты умная: такие при мне долго не живут… Так вот, Айше, за день до недуга моего я собирался услать ану из Берке. Провинилась она...

От свалившегося откровения меня едва не стошнило.

— Много она на себя берет – давно повелось это. Однако же за моей спиной сговорилась… – хан потер гладко выбритый подбородок, не закончив мысли.

Я же вдруг поняла: ему было непривычно обсуждать свою ану вот так – с кем попало. Пусть уклончиво, но обвинять ее в своем недуге.

Но как быть, если он прав?

Если все это время – целый год – его болью держали в подчинении? Если Тайдула-хатун просто хотела приструнить сына, но перестаралась? И она, и Борчи? И теперь оба искали способ все исправить, а нашли меня?

И уж если я пришла к такому выводу, зная свою бабку лишь поверхностно, зная ее как мать, которая уже сгубила старшего сына, – то к каким выводам пришел он, ее младший ребенок?

Ведь власть у этой женщины всегда стояла на первом месте...