Книга Лекарь для хана, страница 42 – Галина Погорелова

Я кивнула. Пусть сам додумывает детали.

Он скосил взгляд на Гулю, на меня, на коня, и, кажется, наконец-то поверил.

— Пить хочешь?

— Хочу.

Подозвав одного из своих, он велел принести бурдюк.

Вода в нем была теплой, неприятной на вкус, еще и пропахшей кожей, но сейчас казалась лучше всего, что я когда-либо пила. И пока мне не мешали утолять жажду, получилось разглядеть это столпотворение.

Через минуту от сердца немного отлегло. Мы были в окружении не бандитов, что уже радовало.

Нас нашел не тумен, не отряд нокеров и не степной разбойный табор, а обычный торговый караван человек на сорок, может, пятьдесят.

Чуть в стороне тянулась цепочка из десятка двугорбых верблюдов, а за ними три арбы, нагруженные до скрипа, и две вполне крепкие телеги. Для меня, повидавшей немало подобных групп, караван выглядел небогатым, но уверенным, сплоченным.

Что же до этого степняка, то он, вероятно, занимал место караван-баши и командовал всеми.

Напившись, я вытерла рот рукавом, протянув ему бурдюк.

— Благослови тебя Всевышний,ага, – на всякий случай обратилась уважительно, принявшись рассматривать и его.

Крепкий, высокий для тюрка. Лет сорока, не больше, он носил бороду по арабской моде. Волос было не разглядеть из-за головного убора, но в остальном внешность у него не выделялась, если бы не этот оценивающий взгляд.

То, что на меня смотрели как на товар, мне очень не нравилось.

— Тыкул? – задал он вопрос и тут же сам на него ответил: – Нет. Не так… Ты вольная,урус. – А потом, будто потеряв интерес к теме, указал на мертвого волка. – Так что тут с вами случилось?

— На нас напали чоно. На меня… на мою семью, – поспешно добавила я.

Это была ложь во спасение. Не зная дел в ставке и причин, по которым меня выкинули в степь, разумнее будет попридержать правду.

— Отец и мать еще вчера погибли. А сегодня… – я перевела дыхание, позволяя голосу дрогнуть, – чоно добрались и до нас.

— Сестра твоя? – он взглянул на спящую Гулю. – Мать одна у вас?

— Одна была, – без зазрения совести соврала я, понадеявшись, что Гульнара не очнется в ближайшее время.

— А конь чей? – интерес степняка сместился ко все еще беспокойному Ветерку.

— Мой! – твердо отрезала я. – Теперь мой.

— А ты-то чья?

— Своя собственная!

Он хмыкнул, развеселившись от такого ответа.

— Имя назови.

— Алия, дочь Хайама, – угодливо ответила я, кивнув на Гулю, – а это Гульнара. Моя младшая сестра.

Прости меня, Господи, пусть она действительно не придет в себя! Лишь бы не сейчас…

— Мы из ставки карачи-бека Хасана. И будем тебе благодарны, ага, если ты нас туда проводишь. Я отплачу.

Он дернул плечом, задумавшись.

— Хм-м. Вот как?

— Да! – я наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза. – Отплачу, честно. Что смогу, отдам. Только помоги вернуться.

— Об этом не проси, – ошарашил он.

— Это почему же?!

— Так нет ставки.

— Как это нет? – по моей спине будто льдом провели. – Что говоришь такое? – но я быстро прикрутила командный тон. – Скажи, прошу.

— Пожар.

— Неужто все выгорело?

— Нет, кыз. Небольшой пожар: пяток юрт сгорело.

— Почему же ставки нет?!

— Ушло кочевье Хасана-бека. Мы его не застали: дня два как ушло…

Степняк поднялся, посмотрев на меня сверху вниз.

— А к зимовью я тебя не поведу. Уж прости.