Книга Лекарь для хана, страница 47 – Галина Погорелова

— Я буду видеть?

— Будешь! Обязательно.

— А когда? – с надеждой уточнила она.

— Не знаю, – тут я не врала. – Через несколько дней либо до новой луны.

— Так долго?

— Да.

В случае с травматической нейропатией, которую я ей приписала, все действительно могло восстановиться само собой. Если нам повезет, зрительный нерв оживет, вопрос только во времени: на это могли уйти дни, недели. А ускорить процесс я не могла: по себе чувствовала, что была выжата до предела. И повторить тот транс сейчас у меня не получится, тем более не получится из него выйти.

— Нам нужно переждать, – подвела итог я. – И ты снова будешь видеть. Веришь?

— Верю, Ай… Алия.

— Вот и умница!

— А что за караван такой? – Гульнара ожидаемо переключилась на другие вопросы. – Что за люди?

— Хорошие люди.

— Не обидят нас?

— Нет. Ты не бойся и поправляйся, а остальное не твоя забота.

Она дернулась, вцепившись в мою руку, но не разревелась. Напротив, приструнила слезы. Усталость от пережитого брала и ее, страх же отошел на второй план, уступив первичным потребностям.

— Мне надо…

— И мне надо, – сразу поняла я. – Сперва сходим до ветру, а когда управимся, я тебя покормлю.

Помогая ей передвигаться внутри телеги, я кое-как вывела девчонку наружу.

Ночь выдалась плотная и холодная для начала осени. Вдали горели костры, слышались голоса и смех, но к караванщикам вести Гульнару мне было не с руки: слишком много любопытных глаз. Да еще и Тогрул, судя по громкому хохоту, пребывал в хорошем расположении духа: сидел у огня и слушал чьи-то байки.

Спрятавшись в тени телеги, мы быстро справили нужду. Я уже собиралась вести Гулю обратно, когда заметила каменные поильницы в трех метрах. Вода в них показалась свежей, ничем не пахла и на вид мутной не была. Скорее всего ее набрали из колодца недавно, заготовили наутро для лошадей, верблюдов и двух коров, что шли вместе с караваном.

Коснувшись холодной глади, я не удержалась. Сняла платок и зачерпнула ладонью: ополоснула лицо, шею, руки.

Холод обжег кожу, но это было почти счастье: смыть пыль.

Закончив с собой, я занялась и Гулей: умыла ее, проигнорировав ворчание девчонки, но на большее времени не хватило. От костров шла Умай. Несла перед собой большой поднос, куда более щедрый, чем утром: со свежими лепешками и горячим мясом.

Гуля тоже уловила запах, начала вертеть головой.

— Тихо, Гуленька, – напоследок предупредила я. – Не забывай, как меня звать, а лучше помалкивай.

Заметив, что мы обе не спим, Умай кивнула мне, позвав и Гульнару.

— Со мной говори, апа, – я решила открыть ей часть правды. – Хворая она.

И, если на то пошло, мне хотелось перетянуть эту женщину на свою сторону. В ее же интересах было довезти нас до ставки бека, а потом благополучно забыть.

— Гульнара упала с лошади, зашиблась и не видит ничего.

— Так бывает, – согласилась со мной женщина.

— Ты говорила, что ведаешь в травах.

— Глаза травами не верну!

— А покой можешь? – издалека начала я. – Ей бы мяты. И еще чабреца, зверобоя, душицы, ромашки…

Умай всмотрелась в мое лицо с явным интересом, кивнув:

— Так и ты ведаешь?

— Умею немного, мать учила, – осмелев, я кивнула на стену, где висели мешочки с припасами. – Но буду тебе благодарна, апа, если сделаешь сбор для крепкого сна.

— Хорошо, – согласилась Умай.