Книга Лекарь для хана, страница 97 – Галина Погорелова

Для себя я подтвердила главное: дар не врал, сглаз хана подтачивал его здоровье изнутри, проявляясь в виде эрготизма. И лечить такое нужно было комплексно.

Но если составленный мной план по устранению симптомов Борчи принял, то с мистической составляющей я ничего определенного сказать пока что не сумела.

Эта сила не пускала его совсем, пусть он также видел черную паутину, но не более того. И все же именно благодаря ему хан до сих пор держался на ногах. Так что усталость, которую я в нем замечала, была не случайной – Борчи тоже горел на работе.

Под конец разговора мы уже оба вымотались до предела, но я-таки добралась до еще двух волновавших меня моментов. Первое – поделилась своими опасениями по поводу коллег, чья уязвленная гордость рисковала обернуться проблемой. Старик выслушал внимательно, пообещав за ними присмотреть. И второе – личное для нас двоих. Темир… Не спросить о нем я тоже не могла, но начала осторожно, издалека:

— Зачем он тебе? – мне требовалось понять, как на самом деле Борчи относился к своему воспитаннику. – Для чего ты его забрал из ставки моего деда?

Я приготовилась к очередной порции метафор и философствования, но вместо этого заработала простой ответ, честный, как показалось.

— Я всегда хотел сына либо дочку, – поделился он неожиданно тихо. – А мне не дано: ни семьи, ни детей.

— Нигде?

— Нигде… Может, когда-то и заслужу.

— А я… И Темир, – я подалась вперед, в надежде воспользоваться этой его откровенностью – узнать, будет ли нам счастье, но Борчи уже закрылся.

— Не мути воду. Сказал же – будет, как будет.

Он вдруг бодро вскочил, сбросив с себя усталость.

— А что будет – то и должно.

— И что же мне сейчас «должно»? – машинально съязвила я.

— Отдыхать, Айше… Иди к себе. С тобою мы еще наговоримся.

Я знала, что вымоталась, но лишь на обратном пути в свои комнаты прочувствовала это в полной мере.

Вот она – реальная цена откровений. Сплошная нервотрепка.

Так сильно мне не доводилось уставать ни в один из дней забега по степи, даже тогда, когда нас с Гульнарой гнали волки. А ведь сегодня работать пришлось исключительно головой, которая в моем случае, что пытался донести Борчи, больше мешала, чем помогала. И я уже была готова с ним согласиться.

Отчасти… Все же горе от ума.

Пока Разия бодро вышагивала впереди, я плелась следом, едва переставляя ноги. День, начавшийся звонким голосом муэдзина, теперь приближался к закату, обещая закончиться последним призывом. И к своему удивлению, мне вдруг искренне захотелось помолиться, только бы приструнить мысли.

Молитва была сродни медитации, а именно этого сейчас и не хватало моей голове: концентрации и внутреннего равновесия. Все-таки частое использование дара не проходило бесследно, в чем мне вновь пришлось убедиться на собственной шкуре. За каждое «подглядывание» придется платить реальным физическим истощением, а за каждое неумелое, как с ханом, – вдвойне. К тому же я дико, просто по-звериному проголодалась.

Ни Тайдула-хатун, ни Борчи не подумали о том, что великие цели требуют усиленного питания. Никто меня не накормил, и если не считать завтрака и горсти сушеных ягод, съеденных еще в покоях хатун, ничего другого мой желудок не видел.

Зато Разия оказалась куда более приземленной – говорить ей о насущном не пришлось.