Книга Фурадор, страница 114 – Денис Бурмистров

Но на другой чаше весов была присяга фурадора, обязанность спасать и защищать все светлые души, без исключения, не взирая на мирские разногласия и предпочтения. И этот путь виделся куда благороднее и честнее.

Они шли по второму этажу, мимо высоких окон с каменными скамьями в нишах. Из множества щелей в старых рамах задувал ощутимый сквозняк, арки над головами покрывали пятна плесени.

— В той стороне гостевые комнаты, – бесцветным голосом комментировала декан. – Вон там, дальше по коридору, церемониальный зал и библиотека. Лестницы расположены в башнях с обеих сторон основного здания, так что не заблудитесь.

У каждого окна, у каждой двери поблескивал начертанный воском на камнях символ, похожий на часть узора или орнамента, светлели тончайшие дорожки из соли, выложенные поверх липкого клейстера. В каждом дверном проеме, над головой, покачивался небольшой охранный оберег, сплетенный аккуратно и качественно. И если Цаплю больше интересовали пыльные чучела птиц и зверей да потускневшие рыцарские доспехи на стенах, то Максимилиан искренне восхищался профессионализмом пеатриксы. Сложность ее работы поражала.

Насколько он смог припомнить то немногое, что ему рассказывали во время обучения, пеатриксы не только развешивали амулеты и делали дорожки из соли. По сути, они создавали многомерные охранные Узоры, проецируя их на комнаты, здания – или, как здесь, на целый замок! Сложнейшая структура, которая не должна иметь разрывов и слабых мест, состоящая из совокупности пентагем, формул и особых предметов. Даже Максимилиан, поднаторевший в начертании обрядов, пасовал перед тонкостью настройки такой сложной системы. И всё это нужно постоянно поддерживать, проверять, изменять при необходимости. Уму непостижимо, какую сложную работу проделала декан Мелойра! Это не говоря о задействованных ресурсах – да тут только соли и серебра хватит на год плодотворной работы экзорциста!

Пеатрикса словно прочитала мысли молодого фурадора, сказала через плечо:

— Барон предоставил мне доступ к хранилищу, поэтому я ни в чем не нуждаюсь, – и добавила вполголоса: – Ни в чем – кроме отдыха.

— А барон и хавку дает? – спросил Цапля, для которого вопрос еды всегда стоял остро. – А то с прошлого дня во рту ни крошки не было.

— Ты слишком легкомыслен для помощника экзорциста, – раздраженно ответила декан, посмотрела на Максимилиана. – Вы тоже хотите есть?

Как бы фурадор ни терзался голодом, он отрицательно покачал головой.

— Вернешься назад, спустишься на улицу и дальше через двор, – женщина указала Цапле направление. – Там увидишь стражника, представишься. Если о вас уже сообщили на кухню – тебя накормят.

— А если не сообщили? – уже на ходу спросил Цапля.

— Значит, лови крыс, – декан больше не стала тратить на него времени. – Идемте, господин экзорцист.

Они продолжили путь вдвоем, и очень скоро Максимилиан понял, что вряд ли вспомнит дорогу обратно.

— Много людей унесла чума? – решил он завести разговор, чтобы хоть как-то разбавить монотонный шум шагов.

— Много, – откликнулась декан. – Когда мы пришли, часть города за рекой уже опустела. Кто-то покинул дома, кто-то навсегда остался внутри. Говорят, живых еще достаточно, но точно сказать не могу. Люди барона раз в несколько дней выносят за мост мешки с едой, их кто-то забирает.