Онлайн книга «Хроника посещения (сборник)»
|
Осмелюсь ли я? Знаю ведь, что «на слабо» берут, и ведусь, как… Как кто? Да как маленький! Тринадцать лет назад мне было десять, ровно столько же, сколько Мелку, так что ровесники мы с ним, что снаружи Приюта, что внутри… А Миледи – нет, не смогла. Осталась перед дверью с обоими нашими мешками. Вхожу… Мир словно отпрыгнул от меня, я чуть не грохнулся. Стены выросли, потолок ушёл ввысь. И нисколько не страшно, наоборот, струночка какая-то поёт в душе: я дома, я дома… Почему «дома»? Никогда ж в этом заведении не жил, бог миловал. Да потому, вдруг понимаю, что здесь я могу остаться навсегда и ни минуты потом не пожалею. Одёжка на мне сменилась. Не в скафандре я дурацком, а в брючках и курточке, какие сто лет не носил. И Мелок теперь в тёмно-синих рубашке и штанах, в таких же, что и Шланг, только штаны не укороченные и размер больше. Наверное, это у них стандартная приютская форма. Мелок, кстати, никакой не Мелок – седина-то пропала. Да и Шланга больше нет, есть пятилетний Боб. И вот этот Боб подводит нас с Алексом к зеркалу в холле. Смотрим мы на себя и начинаем хохотать, показывая пальцем и кривляясь… ну детский сад. Причём осознаём полностью, кто мы и где. Взрослый в теле ребёнка – странное ощущение, невозможно описать, так что не буду, всё равно не поймёте. Выходить обратно не просто не хочется, а страшно до жути. В озноб бросает. Наверное, это чисто детское восприятие, ведь чем мы младше, чем сильнее наши страхи… Ладно. Не о том говорю. Как же Боб обрадовался своему рюкзаку, который Алекс приволок в Приют! Рюкзак, правда, испарился, вещь-то новая, недавно сделанная, но машинки, куклы и прочий нелепый багаж, который Боб приготовил для Зоны, остались, рассыпались по полу. — Конструктор – мне, люблю это дело, – торжественно объявил он. – А всё остальное… И потащил нас на третий этаж. В Приюте три этажа плюс мансарды, в которых проживал обслуживающий персонал. На первом – администрация, столовая, актовый зал, переговорная комната, на втором – медицинский блок, игровые и учебные комнаты, методический кабинет и кабинет логопеда, на третьем – спальни. Вот по спальням-то Боб и провел нас, заглядывая под кровати. Кровати деревянные, низкие, со спинкой в изголовье, и под некоторыми сидели дети – как в домиках, обложенные всякой всячиной. Нас не замечали и вообще ничего вокруг не замечали. В каком-то трансе были, не знаю, как это правильно назвать. — И так – все тринадцать лет, – сказал Боб. – Не спят, не едят. Он подкладывал им игрушки, кому поезд, кому Барби, и они реагировали, брали новый предмет в руки с явным удовольствием, правда, тем их интерес к миру и ограничивался. Подарки быстро кончились, на всех не хватило. И ещё, сказал Боб, детишки есть на втором этаже: в игровой, у логопеда, в общем, кого где Посещение застало. — Значит, ты ходишь в город за игрушками? – спрашиваю его, когда обход закончен. – Мы – в Зону, ты – наоборот? — А что делать, – отвечает. – У них, кроме меня, никого, никто больше не позаботится. — Антисталкер, – смеюсь. – Город – это твоя Зона. — Только не «анти», почему «анти»? Я не против сталкеров. Лучше – метасталкер. Мета – это тот, который появился после. Сначала были вы, теперь я. — Почему раньше не сказал, кто ты? – выплеснул Алекс. – Хотя бы мне одному. Целую неделю были вместе! |