Онлайн книга «Хроника посещения (сборник)»
|
Михаил упал на землю и пополз вперед, со всей возможной скоростью перебирая руками и ногами. И тут его накрыло по-настоящему. Сверху словно упал горячий пресс, обжигая кипятком, заставляя скулить от боли, выжимая слезы из глаз. «Как бабочка под утюгом… Или лягушка в печи…» Будучи ребенком, однажды летом в деревне у бабушки Михаил поймал лягушку и бросил ее в печку. Ему хотелось посмотреть, будет лягушка кипеть или нет. Бедное земноводное умудрилось выскочить из огня, но Михаил поймал ее и бросил снова… …В ноздри нестерпимо бил запах паленого брезента, жженых волос и раскаленной земли. Горячий воздух выжигал легкие при каждом вздохе. Уши внезапно уловили громкий вой. «Неужто это я?» – мельком удивился Михаил. Но нет. Вой шел сзади. Сало упрямо полз за Сычковым, почти утыкаясь лбом в его ботинки, и громко выл от боли. Михаил не дополз совсем чуть-чуть – потерял сознание в двух метрах от спасения. А когда очнулся, первое, что ощутил, – как обожженную кожу обдувает легкий ветерок. Это было необычайно приятно. Сычков приподнялся на локтях, оглядываясь. Он лежал в тенечке на травке возле куста жимолости, а рядом сидел полуголый Сало – закопченный, как кочегар, и мазал черно-красную от ожогов и копоти кожу каким-то кремом. — Ты на черта похож, – не удержался Сычков. — Думаешь, ты лучше? – меланхолично отозвался напарник. – Очухался? А я уж думал – хана. — Это ты меня вытащил? — Нет, дядя Печкин, – огрызнулся Сало. – Помажь мне спину, а потом я тебя обработаю. Лечение заняло некоторое время. Зато Михаил убедился, что ожоги у них обоих не страшнее тех, какие бывают, если ошпарить руку кипятком. Больно, но не смертельно. Сало достал из кармана коробочку с белыми таблетками. Протянул Михаилу: — Хочешь? — Что это? — Морфин. Обезболивающее. Михаил поморщился и отрицательно покачал головой. Лучше потерпеть. Боль не такая уж сильная, чтобы глушить ее наркотой. — Как знаешь. – Сало бросил одну таблетку в рот, запил из фляги и убрал коробочку в карман. Поднялся на ноги. – Если передохнул, пошли. Тут уж недалеко осталось. Трын-траву намеревались подкараулить возле оврага по дороге в Боровской. По словам Сала, жертва будущего ограбления еще ночью ушла в Зону, а вернуться должна была именно этим путем. Михаил не стал спорить. Сало местный, ему виднее, какими маршрутами тут ходят сталкеры. Кряхтя от боли в обожженной спине и конечностях, Сычков поднялся на ноги, осмотрел то, что осталось от куртки, и порадовался, что не взял с собой рюкзак – нести его на спине сейчас было бы абсолютно невозможно. Впрочем, для такой короткой вылазки, как у них, рюкзак и не нужен. Всякие хозяйственные мелочи и фляга с водой отлично поместились в карманах и на поясе. Дальнейший путь обошелся без приключений. Казалось, Зона потеряла к ним интерес. Словно попробовала на зуб и выплюнула, милостиво разрешая пожить еще – до поры до времени… Возле оврага тропа делала поворот, и там, на поваленном дереве, сидел человек. Михаил сначала за кустами разглядел только силуэт, но посадка головы и манера дергать правым плечом показались ему подозрительно знакомыми… При виде сталкеров человек встал и проворчал: — Чего так долго? Я вас уже заждался. — В переделку попали, Трын-трава. Возле Старой деревни накрыло. Еле выбрались, – ответил Сало и подтолкнул опешившего Сычкова вперед: иди, мол, чего встал. |