Книга Хроника посещения (сборник), страница 97 – Олег Бондарев, Дмитрий Силлов, Вадим Филоненко, и др.

Как она теперь без него?

Потом она увидела знакомый горбатый профиль и смущённую улыбку.

— Вы так смотрите на меня, словно увидали призрак или что похуже, – сказал Бен-Галеви. – А это всего лишь я. Вот, Рэд просил передать. Для вас, госпожа Шухарт.

Она наконец догадалась посторониться, и Бен-Галеви торжественно внёс в прихожую роскошный, неохватный букет хризантем.

— Я уже сомневался, услышали вы или нет. Руки были заняты, так я подбородком…

Гута рассеянно кивнула. Она усадила Бен-Галеви на кухне, приволокла громадную вазу, Бен-Галеви вскочил и, не выпуская из рук букета, попытался помочь, но она велела не мельтешить. Уж с вазой она как-нибудь справится.

— Что там Рэд? – спросила, чтобы не молчать.

— Ну что Рэд. Как обычно.

Она кивнула и приняла из рук Бен-Галеви букет.

— А ты как? В «Шаре» всё в порядке?

— Да, спасибо. – Бен-Галеви улыбнулся этой своей шкодливой улыбкой, которую она раньше терпеть не могла. – Вы же знаете, я всегда мечтал о чём-то подобном. Спасибо Рэду, что помог. Сам бы я никогда не скопил столько, чтобы открыть «Шар».

— Не выдумывай, – сердито сказала Гута. Она едва не забыла про пирожные. – Ты помог ему не меньше, чем он тебе. – Она хлопнула дверцей холодильника и положила тесто размораживаться. – А то и больше. В последние годы он ни о чём не думает, только об этой своей Зоне. Деньги его не волнуют, это выше его. Если бы не ты, мы бы давно пошли по миру с протянутой рукой.

— Я ведь тоже на этом зарабатываю, – спокойно возразил Бен-Галеви. – Кстати… – Он вынул из внутреннего кармана тугой конверт. – Вот, это за последние две недели.

Он ещё немного посидел, рассказал о свежих городских новостях. Тэлбот женился, старая Марго-Кошатница в двадцать пятый раз переписала завещание, кто-то говорит, что на западных окраинах видели живых мертвяков, но было это в субботу вечером, сами понимаете, какие там мертвяки, скорее дело в нескольких лишних рюмках. Застройщики, похоже, всерьёз взялись за южные районы, и народ, представьте, охотно покупает квартиры. А как у вас дела?

Гута, намывая овощи для салата, сообщила, что Мартышка чувствует себя хорошо, вот сейчас Мартин должен был уже забрать близняшек из школы и поехать к ней, они там в который раз спорят насчёт имени малыша. Хотя и так всё ясно. Назовут Кириллом, чтобы потрафить Рэду.

— А что, – кивнул Бен-Галеви, – хорошее имя. И вообще… знаете, я думаю, он это заслужил. То, каким он был и каким стал… и то, что он сделал для нас всех.

Гута небрежно взглянула на него через плечо.

— И что же, по-твоему?

Бен-Галеви пожал плечами:

— Сделал нас всех счастливыми. Никогда не любил громкие слова, но иначе не скажешь.

Гута открыла духовку, убедилась, что всё в порядке, и, отложив прихватку, начала резать огурцы.

— Ну да, – сказала она, – это ты верно подметил. И по-другому не скажешь.

Она сбросила кубики в салатницу и взяла из миски помидоры. Зло дунула на выбившуюся прядь.

— Скажи, – произнесла тихим спокойным голосом, – а ты когда-нибудь представлял себе, что от счастья можно устать? Вот оно – большое, сияющее, тёплое, – и ты изо дня в день касаешься его то недоверчиво, то с восторгом, а потом вдруг замечаешь: что-то изменилось. Не с ним – оно всё такое же большое, сияющее и тёплое. С тобой…