Книга Пилигрим, страница 119 – Денис Бурмистров

Никто не мог предугадать произошедшее далее.

Не было привычного пробуждения, этого стремительного подъема с глубины к свету, яркому и размытому, когда с трудом фокусируется взгляд, а тело еще не слушается чужое сознание. Ирби словно влетел в огромный пустой ангар, потолок и стены которого терялись в темноте. Растерянно заметался из стороны в сторону, силясь ощутить хотя бы нерв новой оболочки.

Он словно попал в сознание больного, находящегося в коме.

Или в банку-ловушку службы безопасности.

Не успел Ирби опомниться, как тьма прыгнула на него.

Еще не успев ничего сообразить, Ирби испуганной мышью бросился обратно, к затухающему огоньку канала. Безликое, бестелесное чудовище, многорукое и алчное, неслось следом, окутывая и обволакивая.

До выхода оставалось совсем чуть, когда пронзительный звук-вибрация превратил пространство в черный вязкий песок. Ирби зажало, сдавило, расплющило. Холодное и липкое уже вползало в его сознание, пожирая живьем.

Имей Ирби рот, то заорал бы, завизжал бы от страха как свинья на бойне. Было бы тело, забился бы как рыба, завертелся попавшей под лопату змеей.

Но у него было лишь сознание, информационный импульс, рассыпающийся без нейронов и мозговых узлов. Все, что оно могло — заходиться в немом ужасе и бесконечно сильно желать жить.

Будь на месте Ирби кто другой, все закончилось бы здесь же. Но у Ирби был опыт, было мастерство, были свои хитрости.

А, самое главное, он уже бывал в подобной ситуации!

Раздирая самого себя, Ирби чуть продвинулся вперед, безразлично осознавая, что стремительно перестает существовать. Сконцентрировался на одной единственной мысли — увидеть выход, разглядеть канал связи.

Как только ему показалось, что среди сыпучей темноты блеснула маленькая яркая точка, он прыгнул.

— Рэка! Рэка! Рэка! — гудело вслед.

* * *

Он сидел на теплом пластике душевой комнаты, прижавшись худой спиной к стене, и невидящим взором наблюдал, как в слив вместе с водой уходят кровь, желчь и жидкие испражнения. Вокруг валялись пустые «карандаши» боевых коктейлей, от сочетания которых у любого военного медика округлились бы глаза. Но Ирби было плевать, эта оболочка ему больше не понадобится. Сейчас важнее всего было заставить себя соображать, собрав мысли воедино.

И постараться не запутаться в ложных воспоминаниях и фантомах, которыми подсознание пыталось заполнить образовавшиеся пробелы.

Оболочка дернулась, вновь обмочилась. Но уже не так обильно — начинали действовать препараты и микронаниты.

На сей раз, он приходил в себя больше суток. Жилая капсула советника Жени Матиус на орбитальной станции «Кашмир» обладала всеми системами шумоизоляции, поэтому никто не слышал, как худая, обнаженная женщина часами билась в припадках, воя и хрипя, как, срывая голос орал в потолок, разбрызгивая кровь из прокусанных и разбитых губ. На исходе десятого часа, когда Ирби впервые пришел в себя, началась его борьба за контроль над телом. Оболочка ощущалась бруском толстой резины, а плывущее сознание напрочь отказывалась идентифицировать конечности, то и дело пытаясь соскользнуть в приятную мглу, забыться.

Под конец дня, чуть было не захлебнувшись в собственной рвоте, Ирби смог доползти до тайника. Потратив еще час на вскрытие замка, добыл инъекторы с боевыми смесями. Тут силы покинули его, и он несколько часов проспал, хотя сном эту влажную холодную кому назвать было сложно. Тем более, что отдыха она не принесла.