Книга Пилигрим, страница 202 – Денис Бурмистров

На них стремительно неслась Арка, словно перекошенный рот уродливого великана. Миг — и «Полынь» нырнула в нее, оставляя позади поле боя и преследующий их крейсер, появившийся из пустоты.

* * *

Он был захлебывающейся песчаной дюной, растянувшейся во времени и пространстве. Ему не было края, он одновременно устремлялся во все стороны, формируя головой и плечами пик бархана, и в то же время присутствовал где-то в центре этой бесконечной пустыни, парализованный, задыхающийся. Его рот, глотку и легкие забивал черный песок, сухой и горячий, он мешал вдохнуть или выдохнуть. Этот колючий, кажущийся живым песок, двигался при любой попытке освободиться, он осыпался вниз с легким шелестом, уничтожая тело Гарина, превращая его в пологую поверхность. Обжигающая боль в груди захватила каждую клеточку организма, каждую секунду сознания, но все, что мог Юрий, это пытаться кричать.

Мечтать о том, чтобы вырваться из этого ада.

Рядом были другие барханы, другие дюны. Они тоже осыпались, их деформировал налетающий ветер, уносил с собой вверх, закручивал тонкими смерчами.

А выше, на удалении предчувствия, медленно двигалось, перетекало, переползало нечто невероятно огромное. Такое всеохватывающее, что, казалось, будто шевелилось само небо.

— Рэка-рэка-рэка! — неслось со всех сторон.

И пустыня орала от боли, разевая немые рты, она визжала и плакала.

Это продолжалось всегда, хотя иного времени здесь не существовало.

А потом появился кто-то еще — одновременно маленький, но, в то же время, способный быть огромным — настолько, что смог обнять пустыню, закрыть от страшного неба.

Забрать с собой и прошептать: «Я тебя не брошу».

* * *

Это напоминало тяжелое пробуждение после наркоза, медленное всплытие из глубин беспомощности к мутной реальности. Густая тишина медленно рассеивалась, наполнялась звуками, сначала еле различимыми, потом четкими и узнаваемыми. Подводило зрение, выдавая танец нечетких бликов за окружение, но через несколько минут восстановилось и оно.

После Арки «Полынь» приходила в себя несколько часов. Экипаж со стонами и возгласами выходил из странного оцепенения. Кто-то слепо ползал на карачках по полу, натыкаясь на стены и мебель, кого-то тошнило, кто-то испуганно подвывал, забившись в угол. И лишь Элли бегала от одного отсека к другому, стараясь помочь и успокоить.

Гарина вытащили из «голема» через аварийный люк, попытались уложить на расстеленный кусок ткани, но он, пошатываясь, отмахнулся. Утирая со лба холодный и липкий пот рукавом комбинезона, выпрямился, моргая под кажущимся слишком ярким светом настенных ламп. Огляделся, прикрываясь ладонью словно козырьком.

Ангар напоминал место кораблекрушения — огромные фигуры застывших «големов», лежащие на боку, привалившиеся к бортам, опрокинутые навзничь. Здесь же — слетевшая с магнитной дорожки грузовая платформа, упавшие оружейные ящики, рассыпавшиеся боеприпасы. Валяющиеся тут и там комплекты экстренной помощи, ремонтные инструменты, расходные запчасти. И потеряно бродящие люди с ошалелыми глазами.

Перед Юрием возникла Кира, пытливо заглядывая в глаза. Убедившись, что Гарин в относительном порядке, девушка больно ткнула его кулаком в плечо, прошипела угрожающе: «Еще раз вздумаешь сдохнуть без меня — я тебя сама прикончу!», после чего убежала помогать разбирать завал возле шаттла.