Книга Пилигрим, страница 268 – Денис Бурмистров

Его встретили прекрасным хуком справа, практически сбив с ног. Гарин качнулся в сторону, прикрываясь руками, попытался уйти с линии атаки. Очередной удар почти пробил его блок, и неизвестно как бы все продолжалось, если бы не резкий окрик капитана:

— Стой или стреляю!

Юрий застыл, напряженно уставившись в черный ствол пистолета в руках Кимуры. Рядом с ним сопел разгоряченный контр-адмирал, разминая отбитые пальцы.

— Крепкий, гад, — сказал он, как показалось Гарину, с неким восхищением.

— Это, как выразился бы наш дорогой доктор, тот самый «бронзовый» Юрий Гарин, — прокомментировал Кимура, не опуская оружия. — Легенда нашего корабля. Господин рэй-мичман, вам не кажется, что в последнее время я слишком часто держу вас на мушке? Это становится дурной традицией.

— Если господин капитан позволит, — осторожно ответил Юрий. — Каждый такой случай оказывался досадным недоразумением. Как, замечу, и этот.

Контр-адмирал захохотал, потом выдохнул:

— Какой наглец!

Юрий позволил улыбнуться уголками губ, однако Кимура был настроен не столь благодушно:

— Господин Гарин, в моем лексиконе нет слова «недоразумение», — сказал он ровным голосом. — Каждый, как вы выразились, «такой случай» являлся следствием пренебрежения установленными правилами. И я не вижу в этом ничего смешного.

Несмотря на то, что командующий Рудой был выше капитана Кимуры по званию, он стыдливо поперхнулся, пригладил пальцем усы. Конмадующий явно не собирался нарушать субординацию, мешая воспитательной беседе начальника с подчиненным.

Капитан опустил пистолет, но держал его на уровне пояса, все также направленным на Гарина.

— Вы посмели ворваться в мою каюту, — уже в полной тишине продолжил он. — Такого я не позволяю даже офицерам. Я обещаю вам последствия за этот проступок, какими бы благими намерениями вы не руководствовались. Теперь позвольте объясниться, пока я не вызвал конвой.

Юрий кивнул. Глядя Кимуре в глаза, сказал:

— Господин капитан, у меня есть все основания полагать, что господин Грюнер хочет сдать Элли монолитам.

Лицо командира потемнело, брови сдвинулись к переносице.

Гарин, со всей возможной убедительностью, рассказал Кимуре о всех своих подозрениях, об исследованиях Высшего, об его интересе к Элли.

За дверью зашуршало, загремело. Гермостворка распахнулась, и на пороге появился вахтенный с перекошенным от ярости лицом. Увидев капитана, матрос попытался принять строевую стойку, но не утерпел, ткнул пальцем в Юрия:

— Он…

— Я уже понял, — спокойно ответил ему Кимура. — Господин Гарин, верните вахтенному его оружие.

Юрий, удивленный тому, как капитан смог разглядеть пистолет у него под курткой, передал матросу оружие и магазин. Вахтенный схватил свое имущество, зыркая покрасневшими глазами.

— Свободны, — сказал ему капитан.

Когда бордовый от злости заряжающий скрылся за закрывшимися гермостворками, Кимура приказал Гарину:

— Продолжайте.

— Собственно, это все, господин капитан, — повел плечом Юрий. — Вам известно, какой силой обладает Элли, какой потенциал в ней скрыт. Вряд ли Высшие захотят упустить такую возможность. Как только господин Грюнер свяжется с монолитами, мы все будем под угрозой.

— Это та Элли, о которой ты говорил? — подал голос контр-адмирал, обращаясь к Кимуре.

— Да, — ответил капитан, убирая пистолет. — Это та самая Элли.