Книга Последняя надежда Этэры, страница 162 – Алекс К. Уиллис

Рядом с ними остановилась Рея. Она положила руку на базальтовый постамент, ее пальцы сжались в бессильном кулаке.

— Мы назвали это место Площадью Марка, – тихо сказала она, не глядя на них. – Дети уже сочиняют песни о нем. О солдате с далекой Земли, который отдал свою жизнь, чтобы наши дети могли видеть солнце. – Она перевела на них тяжелый взгляд. – Для нас он не просто погиб. Он… стал частью нашего неба. Как та туманность, что осталась от их корабля. Напоминанием.

Алиса кивнула, слезы беззвучно текли по ее лицу. Она-то чувствовала. Все. И боль, и благодарность, и страшную, режущую пустоту.

Марк не просто погиб. Он стал легендой. И в этом был не только трагизм, но и странное утешение. Его жертва не была напрасной. Она стала фундаментом, на котором теперь строилась новая жизнь для целого мира. И этот мир будет помнить.

Тишина, наступившая после гибели «Жнеца», была не просто отсутствием гула сирен и взрывов. Это была тишина глубокого, вселенского сдвига. И спустя дни, когда Роману хватило сил выйти к импровизированному командному пункту в Серраниуме, он стал свидетелем последнего акта этой трагедии.

Он стоял перед большим экраном, на который выводились данные с уцелевших орбитальных телескопов и сенсоров Этеры. Алиса молча стояла рядом, ее взгляд был прикован к мерцающим графикам. Рядом находились Адэль и несколько ее техников, их лица были серьезны, но без торжества.

— Подтверждено, – тихо сказал один из техников, его голос дрожал. – Событие в системе K-178-3. Их родная система.

На экране не было драматичных взрывов. Была лишь холодная, неумолимая астрофизика. График показывал катастрофический, экспоненциальный рост излучения от звезды – того самого красного гиганта, что был их погибающим солнцем. Затем – резкий, почти вертикальный скачок гравитационных аномалий.

— Звезда завершила цикл, – прошептал Роман, его поврежденное сознание, лишенное способности чувствовать эмоции, с безжалостной ясностью анализировало данные. – Она коллапсирует. Поглощает все внутренние планеты. Их мира больше нет.

Он посмотрел на карту сектора космоса. Там, где должна была быть система рифтов, теперь зияла пустота, помеченная лишь данными о гравитационных волнах и всплеске жесткого излучения. Последний приют их цивилизации был стерт с карты вселенной.

Война была окончена. Но победа не принесла никому радости.

Арбитр проиграл свою отчаянную партию. Он пытался спасти свой народ, став монстром для другого. И в итоге потерял все.

Война закончилась не потому, что одна сторона победила другую. Она закончилась потому, что у одной из сторон не осталось ничего, за что можно было бы сражаться. Они потеряли не битву. Они потеряли саму причину своего существования.

Роман отвернулся от экрана. Ему не нужно было видеть больше. Судьба рифтов была предрешена. Они стали призраками, вечными скитальцами, живым напоминанием о цене, которую приходится платить, когда надежда оборачивается отчаянием, а спасение – уничтожением.

И он, храня в себе память о ментальном диалоге с Арбитром, понимал, что в этой гибели был и его, Романа, неутешительный вклад. Он предложил руку, но это предложение пришло слишком поздно и было омрачено обманом. И теперь он был одним из немногих во всей вселенной, кто понимал всю глубину этой двойной трагедии.