Книга Последняя надежда Этэры, страница 98 – Алекс К. Уиллис

Алиса исчезла. Её прыжки были короче, резче – каждое перемещение сквозь густое поле генератора давалось с трудом, отзываясь резкой болью в висках. Она не тратила силы на бесполезные удары. Она появлялась на мгновение – всегда сзади или сбоку, в мёртвой зоне сенсоров, на расстоянии вытянутой руки. Её пистолет, прижатый почти вплотную, выплёвывал сгусток энергии не в броню, а в узкие щели сочленений, в основание шлемовидной головы, где, как она предполагала, могли проходить основные шины. Раздавался глухой хлопок, искры, резкий поворот корпуса Рифта – и она уже исчезала, уворачиваясь от слепого, сметающего ответного огня. Её атаки не были зрелищными. Они были методичными, точными и смертоносными – как работа хирурга со скальпелем под градом пуль.

Роман стрелял на автомате, его разум при этом холодно фиксировал результат: ещё один Рифт вышел из строя. Не враг пал, а был уничтожен очередной фрагмент чужого, отчаянного проекта. Победа здесь была лишь подтверждением общего трагического уравнения.

— Роман, прикрой! – прорезал хаос голос Реи. Она перезаряжала оружие за низким барьером, а один из Рифтов, игнорируя огонь бойцов, начал расчищать путь мощными очередями, чтобы зайти ей с фланга.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Роман прицелился и выпустил очередь. Заряды ударили в сенсорный блок Рифта. Раздался хруст, и страж, пошатнувшись, резко развернулся, перенося огонь на него.

Внезапно с правого фланга раздался сдавленный крик и глухой удар о камень. Боец, тащивший взрывчатку, рухнул на пол, его нога ниже колена была превращена в кровавое месиво прямым попаданием плазмы. Он не кричал от боли – просто лежал, бешено дыша, пытаясь отползти за укрытие. Его напарница, женщина, отчаянно крикнула что-то, её огонь стал ещё яростнее и менее точным, сплошной свинцовой стеной, пытающейся отсечь Рифтов от раненого.

Роман видел это боковым зрением. Смерть бойца и выход из строя Рифта – его сознание фиксировало оба события с разной, но одинаково тяжёлой чёткостью. Он делал своё дело. Стрелял по одним, пытался прикрыть других. Но с каждым смертельным ранением товарища и с каждым уничтоженным вражеским аппаратом в нём росло не горе и не ярость, а глухое, каменное понимание цены. Цены этой схватки, где с одной стороны – жизни, а с другой – ресурсы чужого отчаяния. И он был вынужден участвовать в этом обмене.

— Генератор! Вперед! – голос Реи прорвался сквозь грохот, хриплый и надломленный, но непоколебимый.

Они двигались, от укрытия к укрытию, прокладывая путь через шквальный огонь. Роман чувствовал, как в его искаженном поле восприятия гаснут огоньки – не всплески боли или страха, а просто резкое, холодное затихание. Еще один. И еще. Бойцы Сопротивления, прикрывавшие их, оставались на позициях, пока могли, и их тихое исчезновение било по нему не болью, а тяжестью безвозвратной потери.

Алиса материализовалась рядом, схватив его за плечо. Её пальцы впились в бронежилет.

— Ты здесь? – в её голосе не было укора, только сжатая, как пружина, тревога. Она видела его пустой взгляд.

— Раненый… с взрывчаткой, – выдохнул Роман, едва шевеля губами, кивнув в сторону груды обломков, откуда доносился приглушённый стон. – Левее… Его нужно вытащить.

В глазах Алисы не было ни колебаний, ни спора. Её взгляд лишь стал острее, переведя тревогу в немедленный тактический расчёт. Раненый боец был не просто человеком. Он был их шансом. Без того заряда их миссия теряла смысл.