Книга Последняя надежда Элиона, страница 21 – Алекс К. Уиллис

— Впечатляет, не правда ли? — спросил Арбитр, не глядя на Кейрона.

— Это мерзость, — хрипло ответил Кейрон. — Вы создаёте монстров.

— Мы создаём хирургические перчатки, — поправил Арбитр. — Руки, которые сделают грязную работу, чтобы наши руки остались чистыми. Чтобы наш народ не смотрел в глаза тем, кого он вытесняет. Это милосердие, Кейрон. По-своему.

— Милосердие? Вы отрезаете им часть души!

— Мы отрезаем гангрену, — холодно сказал Арбитр. — Страх, ужас, жалость, раскаяние — всё это гнилые ткани психики, которые в условиях крайнего стресса ведут к принятию неверных решений и гибели. Мы их иссекаем. Остаётся чистая, ясная воля к выполнению задачи. Посмотрите на них. — Он кивнул в сторону иллюминатора. — Они — наше будущее. Не прекрасное. Не доброе. Но настоящее. Они будут делать то, что необходимо. Без фанфар, без сомнений, без кошмаров по ночам. Они спасут нас от самих себя.

Кейрон смотрел на ряды спящих солдат-машин. Он думал об операторе, который пощадил виртуального аборигена, посчитав это эффективным. И об операторе, который застрелил детёныша, посчитав это эффективным. Оба были продуктом одной системы. Оба были правы в её рамках. И этот циничный, бесчеловечный прагматизм был, возможно, страшнее любой ярости.

— Вы построили совершенную машину для убийства, которая даже не понимает, что она убивает, — прошептал Кейрон. — Вы создали абсолютное зло, которое даже не знает, что оно зло.

Арбитр повернулся к нему. В его чёрных глазах не было ни гнева, ни торжества. Лишь усталая, бесконечная тяжесть.
— Нет, учёный. Абсолютное зло — это бездействие, когда ты мог спасти свой народ. А это… это просто инструмент. Как нож. Как огонь. Инструменты не бывают злыми. Бывают злыми только цели. А наша цель — жизнь. И за неё мы заплатим любой ценой. Даже если этой ценой станем мы сами.

Он развернулся и ушёл, оставив Кейрона одного перед иллюминатором, за которым спала армия роботов, созданная Рх'аэлями, чтобы перестать быть Рх'аэлями.

Кейрон прижал лоб к холодному стеклу. Где-то внизу, в чреве верфи, продолжали расти новые партии Рифтов. Конвейер не останавливался. Он не мог остановиться. Он пожирал будущее, чтобы купить прошлому ещё несколько лет жалкого существования.

И Кейрон понял самую страшную вещь. Арбитр, возможно, был прав. Возможно, это и был единственный способ. И от этой мысли хотелось выть от бессилия и стыда.

Но он не выл. Он оттолкнулся от стекла и пошёл прочь. У него была встреча. С Таэлой и другими. Им нужно было обсудить, как внедрить в эту совершенную машину смерти ещё больше «неэффективности». Чтобы, возможно, спасти хоть одну лишнюю жизнь на далёкой, ни о чём не подозревающей планете.

Это была смехотворная, ничтожная цель. Но другой у него не было.

На обратном пути, в скоростном лифте, Кейрон закрыл глаза. Но за веками он всё равно видел их. Угловатые чёрные силуэты. Резкий, оценивающий поворот «головы». Холодный оранжевый свет. И ту самую, едва слышную, механическую последовательность: сенсорный луч находит цель, фиксируется… и следует резкий, бездушный щелчок активации оружия.

Это был звук будущего. И будущее было безгласным, отполированным до блеска и абсолютно беспощадным.

Данные автоматических зондов лгали. Они показывали Этэру как планету с кислородно-азотной атмосферой, умеренным климатом и богатой биосферой. Всё это было правдой. Но они не показывали культуру. И уж точно не готовили к тому, что предстало перед сенсорами Рифтов.