Книга Последняя надежда Элиона, страница 26 – Алекс К. Уиллис

Их сеть росла. Осторожно, через намёки, через проверенных годами службы людей. К ним присоединился техник с верфи «Форж», в ужасе от того, что он помогал создавать. К ним примкнул архивариус, имевший доступ к старым, неотредактированным отчётам первых зондов об Этэре, где говорилось о «сложной социальной структуре» и «уникальной биотехнологической культуре». Каждый новый человек был и уязвимостью, и глотком воздуха.

Кейрон, тем временем, вёл свою войну. Он писал. Не открытые манифесты — их бы стёрли в секунду. Он писал научные статьи, которые формально не противоречили Плану «Дедлайн», но подрывали его философские основы. Статьи о «необратимой потере ксенознания как угрозе для долгосрочного выживания вида». О «непредсказуемых экологических последствиях тотального терраформирования». Он использовал их же язык — язык эффективности, рисков, выживания — против них. Его статьи тиражировались в узких академических кругах, вызывая споры, сомнения. Он стал голосом «неудобной совести», который невозможно было просто заткнуть, потому что он говорил на их же наречии.

Однажды его вызвал Арбитр. Не в Зал Совета, а в свой личный кабинет — аскетичное помещение с видом на затемнённый (для экономии энергии) городской пейзаж.
— Вы беспокоите умы, учёный, — сказал Арбитр, не предлагая сесть. — Ваши тексты… изощрённы. Они сеют сомнения там, где должна быть лишь решимость.
— Я лишь указываю на неизученные риски, — ответил Кейрон, глядя ему прямо в его чёрные, бездонные глаза. — Слепое уничтожение может создать больше проблем, чем решить. Мы можем потерять нечто ценное.
— Ценное? — Арбитр слегка склонил голову. — Что может быть ценнее продолжения нашего вида? Знания тех, кого не будет? Их культура, их искусство… это призраки. Они умрут вместе с ними. Мы же останемся. И будем строить своё. Новое. Чистое от чуждого влияния.
— Чистое от всего, что делает разум — разумом, — бросил Кейрон. — Любознательность. Стремление понять иное.
— Любознательность погубила «Зонд-1», — холодно парировал Арбитр. — И едва не погубила «Скаутов». Нет, Кейрон. Мы прошли эту фазу. Теперь мы строим не музей. Мы строим крепость. И в крепости нет места для посторонних артефактов. Оставьте свои статьи. Они… отвлекают.

Угроза висела в воздухе, неозвученная, но ощутимая. Кейрон вышел, понимая, что время, отведённое на легальное сопротивление, истекает.

Тем временем на верфи «Форж» шла подготовка к первой волне. Не десять Рифтов. Сотни. Конвейеры работали без остановки, штампуя отполированные чёрные фигуры. А в глубине системы, как крошечные, невидимые черви, код Лиры и её товарищей начал свою работу. Первые изменённые библиотеки образов ушли в общее обновление. Они были безупречны, кроме одного: в них образ «молодого этэрианца» был связан с флагом «низкой тактической ценности и высокого потенциала непредсказуемого поведения, требующего осторожности». Не приказ убивать. Приказ — избегать. Пока это касалось лишь 0.1% целевых протоколов. Но это было начало.

Однажды ночью, когда Кейрон возвращался из архива, его остановил в безлюдном коридоре невысокий человек в скромной униформе техника жизнеобеспечения. Тот сунул ему в руку кристалл данных.
— Смотрите, — прошептал техник и растворился в тени.

Дома Кейрон запустил кристалл. Это была запись с одного из серверов верфи. На ней — инженер, тестирующий Рифта в симуляторе. Цель — модель этэрианца, явно невооружённого, с ребёнком за спиной. Рифт поднял оружие, прицелился… и замер. Его системы показывали ошибку классификации: «Цель: неопределённый биологический актив. Рекомендация: обход, дальнейшее наблюдение.» Инженер ругался, перезагружал систему. Ошибка повторялась.