Книга Ловя отражение Луны, страница 1 – Гвендолин Доу

© ООО «Издательство АСТ», 2025

— Что за времена… Даже собаки – и те умирают посреди дня.

Белобровый старик Сю потрогал палкой бездыханное тело животного. Острый древесный конец уткнулся в нечто мягкое – видимо, живот. Бедная тварь еще не успела остыть.

Старик был почти слеп и согнут жизнью в вечном полупоклоне. Полы его одежд покрывали пыль и грязь, а кожа рук была в трещинах от тяжелой работы в поле.

Простой житель деревеньки неподалеку от хребта горы, именуемой Трехглавой. Верно, он с самой юности только и делал, что занимался земледелием, кормя просвещенные умы. Не было у него великих забот и тревог.

— День подходит к концу, дедушка. Что вы здесь делаете? – Голос прозвучал так близко, словно незнакомец вдруг сел на край его ушной раковины.

Дедушка Сю вздрогнул и беспомощно постучал самодельной тростью вокруг. Несмотря на почти полную слепоту, он все же различил очертания оказавшегося рядом человека.

Незнакомец стоял, почесывая босой ступней щиколотку. Похожий на вымоченную в чернилах лохматую цаплю, он смотрел то на труп животного, то на жителя деревни.

— Я шел домой, торопился, – вздохнул старик.

— Вас кто-то ждет, дедушка? Могу проводить вас.

— Нет-нет, добрый господин, я хорошо помню дорогу.

— Правда? – Человек протянул руку и коснулся пальцем трости. – Времена неспокойные. Верные псы умирают на дорогах, да и не псы это вовсе, а чудовища. А говорят же еще – не слышали? – ненастье возвращается домой.

Белобровый старик Сю задержал дыхание. А незнакомец обхватил рукой деревянную трость, которая мелко-мелко дрожала. Хоть старик и почти потерял зрение из-за болезней старости, но его нюх, наоборот, только обострился. Ладони незнакомца были испачканы в земле и пахли ею.

— Мальчик, ты иди. Иди. А о собаке я… я позабочусь.

— Правда? Старик, да ты весь дрожишь и слюной исходишь! – У старика Сю отняли трость, и он беспомощно замахал руками. – Даже и не мечтай. Хоть знаешь, кем был этот волк?

— Волк? Это волк?! О, нет-нет. Сдохший на дороге волк – дурное предзнаменование. Скверные, скверные времена нас ждут… Где моя трость?

— Этот волк – все, что у меня было. А трость? Вот же она, дедушка.

Череп старика смялся под ударом, словно вылепленный из глины.

Мо Яну – в совершеннолетии Мо Юэчэню ^[1] – было двадцать восемь лет, когда он понял: скорее собаки научатся летать, чем его, несущего невзгоды, оставят в покое.

Он небрежно счистил грязь с ног о дощатый пол и зашел в дом. Старик остался лежать на дороге, а волка мужчина перенес в высокую полевую траву неподалеку. На то, чтобы устраивать еще одно захоронение, не осталось ни сил, ни времени.

— Ох, матушка, твой сын-негодяй вернулся домой.

Мо Ян, уже взрослый и ставший и вором, и разбойником, и просто-напросто гнусной псиной, опустился на колени перед алтарем для почитания предков, возведенным в честь единственного человека, который заботился о нем в жизни.

Дом рода Мо выглядел так, словно едва пережил нападение кочевых племен. Содранные ткани, на которых вышивала мать, стоптали до грязи. Дверь сняли с петель, разворовали, разграбили и разобрали все, что только могли унести в руках. Но хуже всего была другая картина, которую Мо Ян застал ранее: труп матери он нашел прибитым стрелами к дощатому полу. Сын, сокрушаясь и рыдая, забрал тело и похоронил в поле на заднем дворе.