Книга Наследница Джасада, страница 11 – Сара Хашем

— Сильвия, – обратился ко мне Марек.

На лицах Марека и Сэфы появилось знакомое мне выражение озабоченности моим состоянием.

Черные ленты упали мне на колени, пока я расплетала свои волосы. Скатав ленты в комок, я бросила их в огонь и наблюдала, как они превращаются в пепел.

— Извините, – наконец сказала я. – Я забыла вопрос.

Как и всегда при мысли о Низале, мой живот начинал болеть, будто ненависть, словно кошка, вонзала в него свои когти. Так как я больше не была способна владеть магией, даже в порыве эмоций, все, что у меня осталось, – это фантазии. Я представляла себе встречу с Равейном в королевстве, которое он опустошил и сжег дотла. Там бы я вонзила его скипетр в самую мягкую часть его живота и наблюдала бы за тем, как его жестокость вместе с жизнью исчезают из его голубых глаз. Я бы посадила его на ступени разрушенного им дворца, чтобы духи умерших джасади могли полакомиться им.

— Ах, да, наследник. – Я сделала паузу, будто обдумывая вопрос. – Сорн.

— Наследник Орбана? – Сэфа приподняла брови. – Так тебе нравится грубость и жажда опасности?

— Какая опасность может таиться в животном? – подмигнула я.

Вскоре после того, как все порядочные люди уснули, я выскользнула из замка. Обхватив руками корзину и сдвинув капюшон как можно ниже на лоб, я помчалась вниз по склону. Распущенные локоны обвивали мою шею, согревая от ветра, хотя я ненавидела выходить из замка, не заплетя волосы в косу. Распущенные локоны были идеальным оружием для врага, если он решит вертеть мной как обручем для скота.

Неожиданный сюрприз Марека и Сэфы нарушил мой график, и я вышла слишком поздно. Над Махэром уже сгустилась ночь, а над кривыми ставнями магазинов висел густой туман. Уже через три часа Юлий разбудит мальчиков, спавших в сарае, и они займутся своими повседневными делами: подметанием пола и выпасом коров. Дети выстроятся в очередь перед пекарней, держа на плечах решетчатые деревянные подносы, чтобы отнести завтрак своим семьям. Махэр, как и весь Омал, расцветал в утренние часы.

Остановившись у подножия холма, я посмотрела на тропинку, по которой мне предстояло пройти. Замок Райи располагался прямо за дорогой бродяг, которые уже усвоили, что со мной лучше не связываться. Настоящей проблемой были не бродяги, а солдаты. Я не могла снова нарваться на патруль. Они менялись сменами всего дважды за сутки. Один раз на рассвете, и еще один раз в сумерках, поэтому только когда убедилась, что дорога пуста, я подняла корзину и продолжила путь. Колеса недавно проезжавшей здесь повозки оставили огромные борозды, и я шла по ним, пряча свои следы в неутоптанной грязи. Глупая предосторожность, учитывая четкий распорядок дня жителей Махэра. Очень немногие дома и предприятия стали вкладывать деньги в уличные фонари, а если и вкладывали, то использовали те, что подешевле, имеющие форму раковины и наполненные маслом ровно настолько, чтобы освещать пространство непосредственно под собой. Единственный фонарь на всей этой дороге свисал с балкона шестью зданиями ниже.

То, что я помнила о своем детстве в Джасаде, не было информацией, которая наполнила бы карман бедняка, но я знала, что в моем родном королевстве ночью кипела жизнь. Точно так же как и в Омале, в Джасаде не было одинаковых деревень, и в каждой вилайе^[3] соблюдались разные обычаи. По вечерам дочери богатых семей меняли свои наряды на уличную одежду и устраивали догонялки длиною в милю. Мужчины же собирались за чаем и настольными играми. Их смех и добродушные крики были слышны на всей улице. В каждой вилайе волшебство витало в воздухе, оживляя небо и грохоча в земле. Я родилась в месте, где волшебство означало радость, праздник и безопасность.