Книга Наследница Джасада, страница 138 – Сара Хашем

Влюбленные поссорились?

Но на следующий день после нападения рубиновой гончей Марек загнал меня в угол, придя прямо в мои покои.

— Если бы мы были в Махэре, я бы смог заслужить твое прощение пачкой колючих груш или конфетами с кунжутом, но я не знаю, что могу сделать здесь, Сильвия, – развел он руками.

Я посмотрела на Марека и в очередной раз пожалела о том, что у меня нет таланта Арина видеть людей насквозь. Я не могу так же, как и он, прорываться сквозь любые преграды, чтобы проникнуть в самое сердце зверя. Что бы ни вызвало вспышку его эмоций при встрече с рубиновой гончей, она была похожа на тот же импульс, который побудил Марека заткнуть подальше свою жгучую ненависть к Низалу. Во многих отношениях я понимала Марека намного лучше, чем Сэфа, ведь поступки Сэфы определяло ее сердце, а каждое свое решение она разбивала на четкие границы добра и зла. Чтобы ярость как следует разгорелась – ее следует разжечь, а Сэфа давно решила, что никогда не станет средством растопки этого костра, в отличие от нас с Мареком, которые позволяли чувствам захлестнуть себя. Только там, где я старалась сдерживать свои чувства, Марек выражал их в полной мере.

А сейчас мне нужно было понять, что происходит у него в голове. Ведь если он выдаст еще одно легкомысленное замечание, подобное тому, что было произнесено в этих туннелях, это может закончиться катастрофой.

— Давай на этот раз нашей валютой будет правда. Что тебя ждет в Низале, Калеб?

Его раскаяние сменилось недовольством, а затем Марек поднес костяшки пальцев к вискам и стал разминать лоб.

— Ничего хорошего.

— Если хочешь получить мое прощение, то заслужили его. – Я скрестила руки на груди.

Марек опустился на кровать, всем видом показывая, что не хотел затевать этот разговор.

— Что ты хочешь услышать? Что такие люди, как я и ты, не просто так хранят свои секреты?

— Такие люди, как я и ты? – повторила я с таким отвращением, будто наступила в ведро с рыбьими головами. – Ты что, тоже джасади? – Он что, хотел, чтобы я похлопала его по руке и мы поплакали над нашими бедами?

— Я имел в виду не это.

— А что?

— Хочешь услышать историю, Сильвия? – вздохнул он. – Я родился младшим из пяти детей в семье с печально известным военным прошлым. Мои мать и отец служили в армии Верховного Мункала, а мои бабушка и дедушка – в армии Верховного Тайрада. Имя нашей семьи, Лазур, было синонимом военного мастерства Низала, и, разумеется, ожидалось, что мы с братьями продолжим эту традицию, как только достигнем совершеннолетия. Моя сестра Амира погибла в возрасте двадцати одного года, во время восстания в нижних деревнях. Запасы зерна были на исходе, а почва Низала была отнюдь не плодородна и не доброжелательна ко многим видам культур. В то время к власти пришел Верховный Равейн, и он послал солдат, чтобы подавить насилие еще большим насилием.

Чтобы убедиться, что я слушаю, Марек поднял голову с кровати, а затем снова уронил ее обратно на подушку. Золотистые волосы упали на его лицо, а я примостилась рядом, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. Я обдумывала откровения Марека о своем происхождении с таким вниманием, с каким отнеслась к порезу на собственной ладони. Прощупывая края и проверяя, не болит ли.

— Дарин погиб в пограничных боях с Орбаном. Солдаты разрезали его труп и вылили на его внутренности дешевый эль, чтобы животные не почувствовали запах сырого мяса, а после оставили его труп на шесть дней под солнцем. Мой брат Бинар быстро поднялся по служебной лестнице при Верховном Равейне. Он был в числе тех, кто возглавлял осаду крепости Джасад. После Кровавого пира домой он так и не вернулся. – Марек смахнул слезу, стекающую по его щеке, и закрыл лицо рукой. – Хани был на два года старше меня. Он хотел войти в доверие к Верховному Равейну, чтобы завоевать для нашей семьи одно из самых почетных мест в королевстве. Он потратил годы, пытаясь заслужить приглашения на самые эксклюзивные вечера и привлечь к себе внимание богатых и влиятельных людей королевства, но Хани не понимал, что интриги внутри Цитадели были в тысячу раз опаснее, чем все, с чем он мог столкнуться на поле боя. Когда мне было тринадцать, в самое укрепленное подземелье Низала бросили пленника, члена одной из опаснейших группировок джасади, который чуть было не убил наследника. Хани и дюжина солдат, охранявшие камеры, были убиты этой группировкой той же ночью. Пленник исчез, а мы похоронили Хани рядом с Бинаром и Амирой. Когда подошла моя очередь идти на военную службу, я сбежал.