Книга Наследница Джасада, страница 143 – Сара Хашем

— Сильвия. – Так как я не двигалась уже больше десяти минут, Марек потянулся рукой к моему плечу, но одумался. – Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя в покое?

— Нет, останьтесь. – Я сглотнула и неуверенно похлопала Марека по руке.

Он держался спокойно, словно человек, приманивающий на свою ладонь редкую птицу. Несмотря на свою вспыльчивость, Марек всегда знал, в какие моменты стоит быть более мягким. То, что он вырос в семье, чтящей военное наследие Низала, не превратило его в какого-то сурового и бескомпромиссного мужчину, и я восхищалась этим. Пока я смотрела на Марека, мне в голову пришла интригующая мысль. Недавно я не позволила Арину продолжать свою тираду о Джасаде, и у меня не было никого, кто мог бы достаточно достоверно рассказать мне о событиях, связанных с той войной. Но сейчас в моей комнате стояли два человека, которые выросли в самом центре политики Низала. Два человека, которым я доверяла настолько, насколько вообще я могла доверять кому бы то ни было.

— Что люди говорили о Джасаде до войны? – спросила я Сэфу, которая закончила упаковывать свои швейные принадлежности под слоем юбок.

— О Джасаде в целом? – Кажется, мой вопрос ее ничуть не смутил, но я должна была действовать осторожно.

— О Ма́лике и Мали́ке, о королевской политике и природе их правления. Такого рода разговоры. – Я взглянула на Марека. – Слышали ли вы что-нибудь?

— Честно говоря, я не могу вспомнить каких-то конкретных разговоров, – сказала Сэфа. – В основном я помню обиду, очень много обиды, которую держали на твое королевство. Однажды заморозки во все королевства пришли слишком рано и привели к тому, что большинство ферм зацвело раньше, чем люди успели подготовиться к сбору урожая. Очень много овощей, фруктов и ягод пропало или сгнило от холода или болезни, зима выдалась скудной, и ни одно королевство не было избавлено от этих трудностей, кроме Джасада. Предыдущая султанша Лукуба проглотила свою гордость и обратилась к ним за помощью, но они ей отказали.

Я готовила себя к такому завершению ее рассказа, но на моем лице все равно появилось удивление. Мне пришлось напомнить себе, что недоброжелательность моих бабушки и дедвушки не обязательно вела к коррупции. Но Сэфа еще не закончила:

— Через десять дней северо-восточная горная граница Лукуба подверглась нападению. Джасад совершил налет на хранилище драгоценных металлов Лукуба и похитил все запасы меди и серебра, а султанша не могла им отомстить. Ее армия слабела.

— Крепость, – прервал ее Марек. – Крепость Джасада была темой для обсуждения за нашим обеденным столом почти каждый вечер.

Я почувствовала в своем животе тошнотворную тревогу. Я не могла понять, зачем Джасаду был нужен этот налет на Лукуб? Зачем они это сделали, ведь в нашем королевстве было много серебра и меди, и навряд ли им нужно было что-то красть. До последних нескольких дней в моей жизни ничего не было так стабильно, как мои представления о Джасаде. Но теперь по образу Уср Джасада и моих бабушки и дедушки начало расползаться много трещин. Готовясь к очередному удару, я непроизвольно начала защищаться:

— Ваша семья служила Верховному. Конечно, они часто говорили о крепости Джасад как о самом большом препятствии на пути вторжения в королевство.

— Все говорили о крепости, Сильвия, не только наши семьи, – сказал Марек немного холодно. – Крепость позволяла Джасаду безнаказанно делать все, что ему заблагорассудится. Я понимаю, что ты ненавидишь то, во что превратился Низал, и я на твоей стороне, но это единственное королевство, созданное по воле трех Авалинов. Его самой основной функцией была защита других королевств от магической тирании и безумия Равиала. Никто не смог воспроизвести крепость Джасада в точности, даже когда каждое королевство все еще обладало магией. Джасад изолировал себя от последствий собственных действий, и Низал ничего не мог с этим поделать.