Книга Наследница Джасада, страница 175 – Сара Хашем

Теперь эта женщина смотрела на меня без жалости, но она была хуже, чем Ханым, потому что, по крайней мере, бывшая Кайида Джасада не скрывала своей ненависти.

— В Джасаде, который мы планируем возродить, не будет места для королевских особ. Твои дедушка и бабушка принесли лишь разрушение нашему народу, и я не стану воскрешать систему, которая раз за разом подводила нас всех. Муфсиды были созданы для того, чтобы изменить мир. Вернуть власть Джасаду и уничтожить королевство, которое стремилось уничтожить нас. – Ее губы задрожали, когда она взяла в руки перчатки Рори. – И неважно, как сильно я тебя любила.

Я пошарила за спиной в поисках чего-нибудь, что можно было использовать в качестве оружия, и мои пальцы скользнули по изогнутому выступу.

Оконное стекло.

— Любила? – прошептала я, вспомнив, как Сэфа и Марек шли за мной самой глубокой ночью, чтобы похоронить солдата Низала.

Они рисковали своей жизнью, ища меня после валимы, и отказались от своей жизни в Махэре, чтобы снова стать беглецами.

— Теперь я знаю, что такое любовь, и твои чувства не имеют к ней никакого отношения.

— Ты знаешь, почему я называла тебя Амари? – спросила Сорайа, прижав перчатки к груди. – Это означает не просто «моя красавица». Амари означает «моя луна». Вот кем ты была для меня. Постоянной и верной. И все, что я хотела, – это сделать тебя счастливой. – Отбросив перчатки в сторону, Сорайа решительно выдохнула. – Но пришло время, чтобы солнце, наконец, снова взошло над Джасадом, Эссия. Мы слишком долго жили во тьме.

— Но вы убиваете джасади! И ты смеешь называть меня системой, несущей разрушение нашему народу?

Огорченная и измученная, Сорайа наблюдала за мной не так внимательно, как вначале, и когда она пихнула мой стул к шкафу, я воспользовалась этой возможностью и приложила ладонь к окну, надавив на стекло. Всего на долю секунды мне была нужна моя магия. Промедление обрекло бы меня на смерть.

Гнев, ярость, страх.

Все эти чувства кипели во мне, но какое именно из них было нужно для того, чтобы пробудить мою магию?

— Мы убиваем только тех джасади, которые слишком слабы для того, чтобы присоединиться к нашему движению. Мы собираемся вернуть отнятую у нас землю, и то, что они умирают от нашего меча, а не от рук солдата Низала, это благословение, – заговорила Сорайа, лихорадочно жестикулируя. – Только представь, Эссия. Джасад, построенный на равенстве. Без членов королевской семьи и знати. Никаких нижних деревень. Богатые ресурсы Джасада будут доступны любому гражданину, который в них нуждается. Вот что построят муфсиды. Ураби совершенно безразлично, какое королевство они восстановят, лишь бы оно принадлежало им.

Это был уже третий раз, когда кто-то клеветал на режим моих бабушки и дедушки. Разговор о Джасаде, построенном на равенстве, наталкивал меня на воспоминание о разговоре с ураби про коррупцию в стенах Уср Джасада. Судя по их словам, не существовало двух более коварных королей, чем мои бабушка и дедушка. Ханым ненавидела Малика и Малику всеми фибрами своей сущности, но я всегда предполагала, что ее рассказы о них были всего лишь сказками. Но если хоть половина из того, что она рассказывала о моих дедушке и бабушке и троне Джасада, было правдой…

Ханым рассказывала мне о том, как вилайи пытались свергнуть своих правителей. Рассказывала о восстаниях и мятежах во всех вилайях от Джануб Айе до Лаф аль Руда. Верхние вилайи сплотились вокруг короны, а нижние сжигали свои посевы в знак протеста. Муфсиды принадлежали к верхним вилайям, и женщина-муфсид, с которой я познакомилась, совершенно ясно дала понять, что я нужна им из-за моей магии и моего имени. Так кому они солгали, мне или Сорайе?