Книга Наследница Джасада, страница 43 – Сара Хашем

— Я знаю.

Когда мне исполнилось двенадцать лет, Ханым наколдовала львов, чтобы они гонялись за мной по Эссаму, а я тренировалась в скалолазании. Я была благодарна ей за то, что теперь могу вскарабкаться на дерево меньше чем за минуту.

— Не хочешь прогуляться со мной? – вздохнула я.

— Сейчас? – Фэйрел посмотрела на затихшие улицы за холмом. – Нас может поймать патруль.

Тогда я содрала бы с них кожу и им же ее скормила. Сколько раз я уже позволяла принижать себя и сколько раз унижалась ради безопасности? Все напрасно. Я не могла ни на дюйм отойти от этой деревни, особенно учитывая, что наследник Низала держит меня под прицелом.

— Я защищу тебя.

– Как ты защитила Аделя? –рассмеялась Ханым, и я стиснула зубы.

Она будто жаждала, чтобы я почувствовала свою вину, но когда же она поймет, что я не испытываю это чувство? Эта женщина давно выжала из меня всю мою вину до капли.

— Хорошо, – ответила девочка, и доверие на ее лице встревожило меня.

Способность доверять осталась для меня лишь величайшим отголоском детства. Доверие говорило о человеке больше, чем возраст или зрелость. Я надеялась, что когда этот мир заберет у нее эту способность, я уже буду далеко отсюда и не стану свидетелем этого ужаса.

Из всех юных подопечных замков Фэйрел была моей бесспорной любимицей. Я любила ее настолько, что когда она протянула мне руку – я позволила себе сжать ее, чтобы помочь девочке спуститься к подножью холма.

— Почему ты всегда отстраняешься? – спросила она, когда я убрала свою руку.

Внезапно я увидела, как Фэйрел обхватывает себя руками, подражая мне.

Чешуйчатый трон Капастры!Я не могла себе представить более катастрофического сценария, чем тот, в котором Фэйрел копирует мое поведение.

Мы свернули в узкий переулок, и несмотря на то, что нас поглотила темнота, никому из нас не требовалась помощь в ориентации на неровный дороге. Когда камешки с разрушающейся стены посыпались нам на волосы, я повела девочку прочь, желая так же легко увести ее от заданного ею вопроса. Я могла бы солгать. И, наверное, я бы так и сделала, если бы передо мной был кто-то другой, а не Фэйрел с ее обиженным тоном.

— Прикосновения не несут в себе приятных воспоминаний. Мое тело распознает их как угрозу.

Так было не всегда, но Фэйрел не нужно было знать, как я любила, когда Давуд качал меня в детстве на руках. Я могла часами висеть на шее у главного советника Джасада, пока тот занимался своими обыденными делами во дворце. Он даже ходил со мной на совещания и вел беседы, не поднимая глаз, будто бы собеседники были неправы, если замечали гиперактивного семилетнего ребенка, прижавшегося к советнику. Но Ханым вытравила из меня эти воспоминания. Они стали серыми, чтобы все последующие стали темно-красными. Сейчас я лучше помнила хлысты, рвущие мою кожу на спине и плечах, и ночи, когда меня подвешивали за ноги на крепкой ветке дерева с кинжалом в руке, чтобы я, словно кусок мяса на крюках мясника, боролась с любопытными животными. Наверно, я легко могла согнуться пополам и перепилить веревки, связывающие мои ноги, и Ханым наказывала меня именно за то, что у меня была возможность освободиться, но не хватало смелости.

— Я никогда бы не стала угрожать тебе, – в ужасе сказала Фэйрел.

Только этот ребенок мог рассмешить меня в таком состоянии.