Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 193 – Айштария Райс

Ариан, как и следовало ожидать, мгновенно включился в происходящее. Он с интересом и предельной дисциплиной наблюдал за устройством корабля, задавал вопросы по делу и, когда инженер Харт отправился проверять повреждения и составлять доклад, просто сказал:

— Я помогу. Показывай, что нужно делать.

И ушел с ним.

Удивительно, но Джеймс, Вельт и Ивар Крофт приняли его почти сразу. Возможно, потому что Ариан не красовался, не важничал, не пытался никого поучать, а просто работал. Тихо, надежно, собранно — как человек, привыкший быть полезным.

Я уловила даже его внутреннее удивление и восхищение. В мою сторону. В его народе, как я уже поняла, далеко не все дамы-мирэны любили трудиться. Многие предпочитали командовать, кичиться положением и обсуждать, чей муж искуснее, влиятельнее или сильнее.

Рахавель повел себя иначе, но не менее разумно.

Он тоже понимал, что на корабле кипит работа и его драгоценная супруга здесь не фарфоровая кукла, которую посадят в кресло и будут обмахивать веером. Корабли людей были для него в новинку, и особенно его заинтересовала навигация.

Так что он самым серьезным образом пристроился к Ивару Крофту, наблюдая за курсом, снастями, небом, приборами и задавая вопросы с такой сосредоточенной вежливостью, что даже штурман, поначалу явно не знавший, как реагировать на рогатого мужа капитана у себя под боком, в конце концов разговорился.

Я мысленно выдохнула. Они оба нашли себе место. Это было… неожиданно приятно. А я сама пошла делать то, что должна была.

Проверила зарядные печати. Осмотрела орудия. Выслушала доклады о парусах, такелаже и корпусе. Узнала, что после моего исчезновения после шторма на корабль дважды лезли морские чудища — слишком активно, будто их что-то тянуло именно к этому месту. Была пробоина, но ее заделали. Атаки отбили. Потери были, раненые — тоже.

И вот раненые меня тревожили сильнее всего. Если на место оружейника Томаса Янга Вельт временно поставил другого человека и заодно взял под контроль часть вооружения. А вот с лекарем было хуже. Заменить Мюррея оказалось некем. Двое из тех, у кого была лекарская специализация, тоже погибли: один стал жертвой жриц, другой пал уже после шторма, в бою с чудищем.

Первую помощь раненым оказали. Но полноценного лечения никто дать не мог.

Я владела многими печатями. Мой резерв после соединения с ядром мира стал пугающе огромным. Я могла делать то, что еще недавно сама сочла бы невозможным.

Но лечение никогда не было моей сильной стороной. И потому, когда я спустилась в бывшую каюту лекаря, она же лазарет. Внутри у меня было тяжело.

Там лежали несколько матросов. И старший лейтенант Андре Олланд. Именно он взял на себя командование после того, как меня смыло штормом. Он пострадал больше всех.

Моя правая рука. Он был моим ровесником и товарищем по выпуску. Мы сдружились на третьем курсе. Наше общение строилось изначально на взаимном признании достоинств друг друга. Потом стали поддерживать друг друга.

Лейтенант Олланд был плох.

Забинтованная рваная рана на животе, перевязанные руки, глубокие порезы на ногах, лицо в ссадинах. Бледный, с синевой под глазами, он дышал тяжело и неровно. Некому было даже поставить стабилизирующие печати! Трагическое стечение обстоятельств.

Мне стало физически больно смотреть на него.