Книга Бывший. Верну тебя, страница 45 – Вика Тверская, Ольга Игонина

Кто-то стучит еще раз.

— Какая настойчивая обслуга, — почти шепотом, на лице злость. Кулаки сжаты так сильно, что кажется, кожа на костяшках вот-вот лопнет. — Если она сейчас не уберется... — Нам ничего не нужно! — кричит, повернувшись к двери.

Пока Рокотов ненавидит кого-то из персонала, делаю рывок к выходу. Он ловит меня и закидывает на кровать. Отталкиваю его изо всех сил, со стороны это может быть похоже на детскую борьбу или шутку. Но у нас сейчас все серьезно.

Громкий удар, словно в дверь врезались или пнули ее ногой.

— Оксан, я здесь!

Никогда не думала, что буду рада голосу Аверина, его присутствию. Теперь самое страшное позади.

— Отвали! — Рокотов снова звереет, его лицо краснеет, брови сползают на глаза, кажется, вот-вот проступит волчья щетина.

Отскакиваю от него подальше, снова стою в безопасном углу.

Как может успешный человек быть таким моральным инвалидом в жизни? На чем основана его успешность? Он убивал недовольных клиентов, а всех своих любовниц, которые могли открыть рот, прячет в темнице? Не с него ли образ Синей бороды писали? В стрессовой ситуации моя голова переключается на всякую ерунду, чтобы защитить психику.

За дверью Марк, его присутствие придает мне уверенности.

Смотрю на вазу на прикроватном столике. Большая из синего стекла бутыль с широким горлышком. Если Рокотов сделает крохотный шаг ко мне, я за себя не отвечаю.

Воображение рисует страшную картину. Я со всей дури бью по голове горе-любовника. Глухой удар. Рокотов оседает, потом падает. На полу появляется сначала маленькая кровавая лужа, она растекается, и все растет, растет. Потом приезжает полиция, на меня надевают наручники. А его тело следователь обводит маленьким кусочком мела.

— Даже не думай, — он как будто читает мои мысли. Первым хватает вазу и со всего размаха швыряет ее на пол. Осколки разлетаются по комнате.

Может, я рано радовалась? Если он вонзит в меня вот такую стекляшку, то следак уже меня будет обводить.

— Я все равно свое получу! Муженек твой свидетель — так даже лучше.

Они что, заодно?

Нет, не верю, что Марк настолько опустился!

— Марк! — кричу что есть силы, с опаской смотрю на разбитую вазу.

Он колотится в дверь как раненый зверь.

— А ты подкинула хорошую идею.

Рокотов хватает осколок, похожий на клинок. Резким движением проводит по своей груди. Из сомкнутых губ вырывается рык. С довольной ухмылкой прикрывает рану, потом показывает мне окровавленную руку.

— Раз Аверин так тебя любит, пусть теперь вызволяет тебя из тюрьмы.

— Что ты делаешь? — кричу не своим голосом. — Ты в своем уме?

— Оксан! Оксана! — Марк бьется в дверь. Судя по голосу, он в панике. И ломится с такой силой, что дверь в нашей квартире уже бы вынес.

Кто придумал для гостиниц ставить прочные двери с хорошим замком? Ни зайти, ни выйти.

Я еще не до конца понимаю план Рокотова, но для меня он вряд ли чем-то хорошим обернется.

Первая реакция — броситься ему на помощь. В памяти мелькают уроки ОБЖ. Нужно остановить кровь. Рвать простыни на бинты и спасать.

Но… он ведь этого и ждет?

Перехватываю его взгляд. Тяжелый, внимательный. Выжидательный.

По груди струйками стекает кровь. Рокотов стонет. Хватит притворяться, я же вижу, что рана не такая уж глубокая, чтобы ты нотариуса вызывал со священником.