Книга Бывший. Верну тебя, страница 54 – Вика Тверская, Ольга Игонина

Подхожу к ней и осматриваю.

Плюнуть на лобовое стекло или помадой написать матерное слово? Спустить колеса, оставить царапину на капоте?

Нет, у меня есть идея получше.

* * *

Не хочу давать Рокотову хоть малейший повод придраться ко мне юридически. Кто знает, что еще придумает его больное воображение.

Но и удержаться от мелкой мести не могу.

Сжимаю букет, размахиваюсь и ударяю им по капоту. Колошмачу изо всех сил.

Вымещаю всю ненависть к Рокотову, всю черноту, выплескиваю обиду, злость и разочарование.

На лобовом стекле остаются лепестки роз и листья. На улице влажно, и они прилипают, закрывая водителю обзор.

Марк наблюдает молча, и я ему сейчас благодарна за его невмешательство.

Да, мой поступок не тянет на мега-месть и полностью меня не исцеляет. Но мне становится чуть легче. Мне нужно было это сделать.

Остаток букета засовываю под дворник.

— Полегчало? Можем идти? — Марк берет меня за руку, а у меня нет сил сопротивляться. Я уже и забыла, какая мягкая у него ладонь.

Его машина припаркована неподалеку. Открывает переднюю дверь, но я игнорирую его жест и сажусь на заднее сидение. Мне нужно побыть одной, хоть как-то оградиться от мира.

Смотрю в одну точку, в голове мысли водят хоровод. Как же так… Если Рокотов так поступил не только со мной, почему никто не подал на него в суд? Почему в прессе нигде не написано, что этот человек не просто нерукопожатный, он опасен для общества. Хотя... я тоже вряд ли вынесу все, что случилось сегодня, на общее обозрение…

А случилось бы то, что задумал Рокотов?

Эта мысль меня пугает настолько, что я невольно вздрагиваю. Что, если его целью было только запугать меня? Если он изначально планировал довести меня до нервного срыва и подстроить все так, будто это я его ранила?

Ведь провернул же он подобный трюк с вином. Я точно помню, что не задевала его руку. Я к нему почти и не прикоснулась. Но по его реакции, словам и дальнейшему поведению выходило, что это я виновата в том, что он облился.

Он так сокрушался по поводу испорченной рубашки и ситуации в целом, что я поверила в свою вину.

Вот и сейчас — он не боялся наказания за изнасилование, потому что его на самом деле бы не было. Я уже не узнаю об его первоначальных намерениях — он сразу задумал припугнуть меня, чтобы получить фирму, или все же надеялся на секс, а когда я отказала, приступил к плану Б.

— Оксан, мы на месте, — голос Марка возвращает меня в жизнь. — Я тебя провожу. Еще не хватало, чтобы на тебя в подворотне напали.

Тон не предполагает отказа.

— Думаешь, я человек-“тридцать три несчастья”?

— Не хочу тебя оставлять.

— Ладно. Пойдем, конечно, — беру Марка под руку. После полного рабочего дня и нервного вечера мое состояние больше напоминает амебу в аморфном состоянии.

Стою у двери, прислушиваюсь, спит ли Кристинка. По режиму уже должна, но кто ж его сейчас соблюдает. Аккуратно открываю дверь. В квартире тишина, в детской тусклый свет от ночника.

— Мама вернулась! — доносятся радостные крики Кристинки.

Как она только услышала? Уверена, что открыла дверь очень тихо.

Дочь выскакивает в коридор. В пижаме, разноцветных носках. И со множеством косичек.

— И папа тут! Ура! Смотрите, что мне Надя сделала. — она вертится и трясет головой. — Спать тут точно никто не собирался. — Папочка, а ты навсегда?