Книга Бывший. Верну тебя, страница 77 – Вика Тверская, Ольга Игонина

— Давай без радикальных методов. Думаю, что сообща мы сможем смести его. Нужны факты, фамилии, названия предприятий, адреса. Я подумаю, чем смогу тебе помочь.

— Марк, я так устала. Пойми, для меня на кону слишком большая цена. Прежде всего, мой сын. За свою свободу не переживаю, ее и так нет. Мне надо подумать.

Прошу у официанта счет, оставляю щедрые чаевые.

— Лен, я приму любое твое решение. Но сама подумай о ребенке. Разве он счастлив во всем происходящем? Если что, ты всегда знаешь, где меня найти, — протягиваю ей руку.

— Марк, мне так страшно… Но давай попробуем. Я подготовлю все документы, — одними губами.

— У нас все получится! — ободряюще киваю. — Мы не можем проиграть эту войну, что бы там Рокотов не вбил себе в голову.

— Региночка — доченька, может, ты приляжешь? Спина небось уже колом стоит, — Валентина Семеновна суетится вокруг.

— Да, пожалуй, так полегче будет, — укладываюсь на диван, будущая свекровь заботливо обкладывает меня подушками.

— Насчет Марка не переживай — я его на себя возьму. — Она приносит плед и накрывает меня. — Он еще бегать будет за тобой и прощение вымаливать за то, что на пытку такую отправил.

— Ох, это было очень страшно… — поддакиваю. — Думала, без ребенка останусь. Такие ужасы про этот анализ рассказали.

— Рисковать, конечно же, не стоит.

Она говорит, вроде, искренне, но я чувствую, как на мгновение в ее взгляде мелькает недоверие.

Я прекрасно понимаю, что я для нее сейчас совершенно посторонний человек. И у меня осталось меньше полугода, чтобы изменить эту ситуацию.

— Совершенно с вами согласна, Валентина Семеновна! Там же околоплодный пузырь прокалывают. А это настолько опасно — инфекцию могут занести.

— Ой, не пугай меня! — она в ужасе закрывает лицо руками.

— И главное, зачем? — продолжаю свою линию. — Чтобы доказать папаше, что ребенок его? А чей же он еще может быть? Я ведь только с ним…

— Что? — подскакивает с кресла и садится на край дивана. Ворочаюсь, чтобы показать, что мне ее телеса мешают удобно лежать. — Неужели Марк у тебя первый? — взмахивает руками, ее лицо одновременно выражает удивление и радость.

Мда, ситуация двоякая… С одной стороны, если б получилось втереть ей, что я и правда была только с ее ненаглядным сыночком, глядишь, старуха подобрее была бы ко мне. С другой — как я потом объясню наличие Миши? С неба свалился? Или выдать его за младшего брата?

Пока решаю отложить ответ на этот вопрос и начинаю стонать, обнимая живот.

— Моя ж ты деточка, — бабка гладит меня морщинистой рукой по голове. Ощущения не из приятных, но решаю перетерпеть ради личного блага. — Столько намучилась. Мужики сами не знают, как им угодить. Еще раз повторяю — Марка беру на себя! Не переживай!

— Может, на кровать лучше приляжешь? Там посвободнее. Идем в спальню, моя хорошая.

Святая женщина, ко мне мама так никогда не относилась, а тут чужая тетка. Надо ей еще больше мозги запудрить.

Ведет меня в комнату. Ого, а здесь огромное крутое ложе. Зачем такое старухе?

— Спасибо большое, — обнимаю ее и тут же отстраняюсь, типа, мне самой неловко от своего порыва. Но свекра все понимает правильно — хватает меня в охапку и крепко прижимает меня к своей пышной груди.

— Мне так приятна ваша забота, — шепчу в пропахший борщом застиранный халат. Марк, вроде, мужик при деньгах, а его мамаша ходит как облезлая индюшка.