Книга Бывший. Верну тебя, страница 92 – Вика Тверская, Ольга Игонина

— А я только что с узи. С малышом все в порядке!

— Ладно, — сухо отвечает.

По голосу не понимаю ее настроение. Неужели обнаружила пропажу?

— Так холодно. Руки все отмерзли. Носки, думаю, хоть выжимай, — переминаюсь с ноги на ногу. Какая же непонятливая, куда ее гостеприимство делось.

— Да, погода сегодня не очень. У меня тоже суставы ноют и спала плохо.

Что вообще происходит? Кладу руку на желудок, делаю страдальческую мину.

— Хоть срок еще и не большой, — опираюсь на стену спиной. — Изжога замучила. С утра еще поесть не могла, тошнило очень. Есть хочу.

Передо мной какая-то непроходимая стена в виде тучной тетки-бабки.

— А у вас с Маркушей как было? Тоже кислотность шпарила? — может, через мемуары смогу пробиться.

— Да по-разному было, забыла уже, не вчера ж происходило.

Спускаюсь на пол, сижу, как беспризорник, только кепки для монет передо мной не хватает. Выдавливаю слезу.

Вот же старая зараза! Перед ней беременная девушка рыдает, а ей хоть бы хны.

— У меня такая беда случилась… — всхлипываю. — Даже не знаю, какой выход найти.

— Что? — выдавливает нехотя.

— Я смогу у вас немного пожить?

Смотрю на бабку снизу вверх. Может, ей просто не видно, насколько сильно мне плохо? Поднимаюсь, одной рукой тру глаза, другой хватаюсь за живот.

— Вчера у нас потоп был. У соседей что-то прорвало. Сначала в ванной все залило, потом вода из розеток потекла. Пока все не просохнет, электричество включать нельзя.

— Мда, беда, — сочувственно кивает.

— Мне некуда идти.

— Сочувствую.

На самом деле нет, я же вижу прекрасно ее безразличную рожу. Что с ней произошло?

— Вы могли бы мне помочь? — умоляюще складываю руки.

— Чем?

— Так я и спрашиваю — я могу у вас пожить?

— Это же не на один день. А я привыкла жить одна, — вроде не отказывает напрямую, а как-то юлит. — Регин, у тебя же мама есть. Вот к ней и езжай. Ты сама откуда?

— Из Первомайского, это больше сорока километров до города. — Не договариваю, что еще до поселка надо больше пяти километров топать по бездорожью.

— Так туда маршрутки ходят, полчасика, и будешь у матери.

Вот так номер. То есть помогать она мне не собирается?

— Мне же на работу ездить.

— Еще месяца три, а потом в декрет пойдешь. Ты, кстати, где работаешь? Вроде, говорила, что уволилась.

Я сама уже не помню, что я ей говорила.

— Там не полчасика ехать, а почти час, — перевожу тему.

— Деточка, это же ерунда. Я маленькая почти столько пешком в школу в одну сторону ходила. А ты себе места найти не можешь. Есть же квартиры посуточно, гостиницы, костелы или как их там, хостелы, где койко-место можно снять.

Я не понимаю, что происходит. Неужели Марк или Оксанка приходили, про меня наговорили гадостей.

— Вы же знаете, у меня сейчас ни копейки. Может, вы мне немного займете? — надеваю нелепую просящую улыбочку.

— Занять? Так ты ведь уже у меня заняла. Причем без спроса.

Голос резкий, звучит хлестко, как пощечина.

— В смысле заняла? — кажется, я перебарщиваю с удивлением.

— В свой прошлый приход. Вспоминай, как взяла лишнего.

— Я? Я ничего не брала. У вас что-то пропало? — делаю круглые глаза.

— Регина, в мою квартиру не так просто попасть. Ты была последняя из чужих, кто здесь шарился. И у меня пропали деньги.

— Пять тысяч? — закрываю рот рукой. Какого хрена я сама себя сдаю.