Книга Запретный плод, страница 61 – Юлия Лавряшина

Максу уже не требовалось, чтобы открылось новое зрение. Он хотел эту женщину до того, что у него уши закладывало. Если бы вчера в Оле не забродило ответное желание, он, наверное, ушел бы в запой… О том, чтобы взять ее силой, Макс и не помышлял. Кто она и кто он – разве можно покушаться на ее мир? Не дотянешься просто, если она сама не снизойдет.

Но когда возле машины Макс, внезапно утратив контроль над собой, сжал ее руки, не давая пригладить волосы, то готов был впиться в нее губами, зубами, причинить боль, только бы овладеть ею. Но Олин голос прозвучал так жалобно, умоляя отпустить ее, что он мгновенно очнулся. Сердце встрепенулось: «Да что же я делаю?!»

Сейчас он уже понимал, что все сделал правильно. Что этот его безотчетный порыв приоткрыл Ольге, какого накала достигло все внутри его. И это хоть и напугало ее, но и заставило заволноваться. И она увидела его другими глазами: не случайный попутчик, а мужчина, который хочет ее до безумия… Ее взгляды вскользь стали другими, словно Ольга пыталась разглядеть, а как это будет с ним? Есть ли в нем та искра, что распалит ее до того, чтобы уже ничего не стесняться, ни о чем не заботиться?

Они даже слишком не озаботились – никакого презерватива ни в первый раз, ни потом. Даже речи об этом не зашло, хотя Макс никогда не позволял себе рисковать настолько. Но если может заразить такая женщина – значит мир точно летит в пропасть. Ольгу он хотел ощутить всей плотью, ради этого и ходил за ней по пятам.

И восторг погружения в ее тепло был именно таким, какой Макс и воображал, мучая себя ночами, а потом бегая в ванную. Белая полоска живота под задранной юбкой слепила его, заставляя жмуриться от наслаждения. Пытаясь проникнуть все глубже и глубже, он мял ее бедра, точно лепил эту женщину, создавал ее сам, отвергая то, что было сделано другими. Сколько мужчин познали влажное тепло этого лона? Максу не было до этого дела. Прошлого не существовало. Ни у нее, ни у него. Время начало свой отсчет сегодня, когда он собрал губами сок, источаемый ее телом, узнал его вкус, языком размазал по деснам, чтобы все скорее впиталось в кровь.

Все ее тело под его руками содрогалось от нетерпения, которое было по накалу вдвое сильнее, чем у тех девушек, что Макс познал до сих пор. Были моменты, когда ему мерещилось, что Ольгино чрево сейчас поглотит его, всосет целиком, чтобы заполниться наконец радостью обретения. И эта ее жадность до страсти, до его тела, которое она покрыла поцелуями, не позволяла видеть те приметы ее возраста, что Оле хотелось бы скрыть. Макс заметил их, но не увидел. Мелькнули перед глазами и забылись. Слишком велик был накал желания.

Он и сейчас, возвращаясь из аэропорта, прочувствовал это так реально, что едва не попытался рукой усмирить то, что опять поднималось в нем. В этот момент перед ним и возникла эта «Газель». Перестраиваясь по диагонали из третьего ряда в первый, фургон застыл посреди дороги, и Макс на скорости влетел в торчавшие на два метра доски. Он успел нажать на тормоз, но оказался уже слишком близко, чтобы его «Рено» успела остановиться. Лобовое стекло машины страшно хрустнуло и пошло трещинами. И в ту же секунду прозвучал взрыв…

На мгновение реальность распалась на атомы. Ни его самого, ни машины, ни «Газели», груженной доской, не существовало. Только черный ужас, который со свистом затягивал воронкой. Секунду спустя опять проступило покалеченное стекло, и Макс почувствовал запах пороха. В бок ему уперлось что-то упругое, но он понял, что машина выпустила подушки безопасности, только когда взглянул. Помрачение сознания.