Книга Одноклассники, страница 52 – Юлия Захарова

Я покачала головой.

— Я думала, она вся — серая. Города, дачи, разбитые дороги… А тут… — я замолчала, подбирая слова. — Тут она — живая. Как будто дышит…

— Она и есть живая, — улыбнулся Макс. — Просто мы редко видим ее вот так, как сейчас. Обычно мы смотрим в асфальт, в экраны своих телефонов, в свои тревоги и печали. А с неба все выглядит иначе.

Я улыбнулась. Не потому, что было смешно, а потому что впервые за долгое время услышала что-то настоящее. Не пустые слова, не обещания, а просто — правду.

Мы говорили во время полета. О легком, о пустяках — о музыке, которую любили слушать, о книгах, которые бросили на середине, о фильмах, которые смотрели, чтобы переключиться от реальности. Но в этих разговорах было что-то большее. Не просто общение — как будто мы осторожно, шаг за шагом, возвращали друг другу веру в то, что можно быть собой. Без масок. Без игры.

Потом облака начали редеть, и внизу проступило что-то синее — сначала темное, почти черное, потом все светлее, переливающееся на солнце, как кусок расплавленного сапфира.

— Море, — прошептала я.

— Море, — подтвердил Макс. — А за ним — горы.

И действительно, за береговой лентой, изогнутой, как тело спящей пантеры, поднимались к небу хребты. Снежные шапки на вершинах, леса, плотно укутывающие склоны, как меховая оторочка на старинном пальто, туманная дымка у подножья. Все это — живое, дышащее, величественное. Сочи. Не курорт из рекламы, не толпы туристов, не жара и арбузы. А место, где природа до сих пор сильнее человека.

— Мы летим сюда? — спросила я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Верно, — кивнул он. — Я арендовал небольшой отель. Вид на море и на горы. Тишина. Ни души. Ни телефонов, ни писем, ни звонков.

— Весь что ли? — мои брови взметнулись вверх.

— Ну не прямо весь, — ухмыльнулся он. — Но там не будет лишних навязчивых глаз, никто не побеспокоит. И все в твоем распоряжении — полный релакс.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ни торжества, ни снисхождения. Только тихая уверенность. И забота.

— Зачем ты все это делаешь? — вырвалось у меня.

Он задумался. Потом пожал плечами.

— Потому что ты не должна быть одна, когда вокруг рушится мир. Потому что у каждого человека есть право на передышку. На то, чтобы встать на берег, посмотреть на море и вспомнить, кто он на самом деле.

Я отвернулась к окну. Глаза щипало. Но на этот раз не от слез. От ощущения, что кто-то, наконец, видит и понимает меня.

Самолет начал снижение. Море приближалось, раскрываясь во всей своей широте — синее, бурлящее, живое. Показался берег, покрытый густой зеленью, пальмами, извилистыми дорогами, уходящими вверх. Мы касались земли мягко, почти неощутимо, как будто самолет не приземлился, а просто решил, что пора остановиться.

Когда трап опустился, я почувствовала запах — соль, сосны, влажная земля, тепло. Жизнь...

Макс вышел первым, протянул мне руку. Я взяла ее. Не потому, что нуждалась в опоре. А потому что захотела прикоснуться к кому-то, кто не причинит боли.

Я сделала шаг вперед. И вдохнула. Глубоко. До боли в легких. Впервые за последнюю неделю я почувствовала, что могу дышать.

Автомобиль, уже ждавший нас у терминала частных авиалиний, был не лимузином и не джипом с шипами, а простым, но безупречно чистым черным кроссовером. Водитель — молчаливый мужчина в очках — кивнул Максу и открыл заднюю дверь. Мы не стали садиться спереди. Я устроилась на заднем сиденье, прижавшись к окну, а Макс рядом, не говоря ни слова.