Книга Тайная страсть офицера, страница 14 – Чарли Ви

Я возвращаюсь в дежурку. На экранах камер – пустые коридоры, спящий дом, безлюдный двор. Я перевожу взгляд на правое крыло, на дверь в конце коридора, и вижу её силуэт.

Она стоит у окна. Просто смотрит.

Я отворачиваюсь.

Девчонка отчаянная и прёт напролом. Это опасная смесь – отчаяние и решимость. Она готова на всё, лишь бы вырваться. А я – тот самый трап, по которому она надеется сбежать.

Только вот она не знает, что я здесь не для того, чтобы помогать бегству. Я здесь, чтобы посадить её отца.

В груди саднит. Я приказываю себе не думать об этом. Надо думать о задании. О том, что завтра надо быть профессионалом. Никаких лишних взглядов, никаких прикосновений, никаких глупых мыслей о том, как она пахнет ванилью и яблоками, как у неё дрожат ресницы и как она злится, когда боится.

Я смотрю на монитор. Её силуэт исчез из кадра, наверно, ушла спать. А я остаюсь вглядываться в пустой экран, чувствуя, как под рёбрами пульсирует что-то тревожное, липкое, совсем не профессиональное.

Завтра будет сложный день.

(Соня)

Я почти не спала. Всю ночь ворочалась, прислушивалась к звукам дома, с нетерпением ждала утра и поездки. Мне не столько важен был конкурс, сколько то, что я, наконец, окажусь на свободе.

В девять тридцать Маргарита Ивановна постучала в дверь и сухо сообщила, что «ваш эскорт ожидает во дворе».

Я оделась, тщательно продумывая свой образ: свободные джинсы, белое худи, кроссовки. Чтобы было удобно двигаться. Волосы собрала в небрежный пучок, чтобы не лезли в лицо. Минимум косметики – только тон и тушь. Я должна выглядеть как обычная девчонка, которая едет на конкурс. Не как дочка Сомова, которую пасут, как зэчку.

И если Соколов откажет мне в помощи, я всё равно не собиралась возвращаться.

Рюкзак собрала ещё с вечера. Краски, кисти, планшет, сверху бутылка воды и шоколадка. В потайном кармане все деньги, что удалось скопить за последние полгода. Немного, но на первое время хватит.

Сердце колотилось в горле, мешая дышать полной грудью. Я вышла во двор.

Машина, чёрный внедорожник с тонированными стёклами, уже стоял у ворот, урчал двигателем.

А рядом с машиной... Я замедлила шаг.

Соколов.

На нём тёмные джинсы, чёрная футболка, лёгкая куртка накинута на плечи. Солнечные очки скрывают глаза, но я и без них знаю, какой у него сейчас взгляд: холодный, равнодушный. Будто вчера утром он не держал меня за запястье в своей комнате и не смотрел на меня так, будто хотел поцеловать.

Он молча открыл мне заднюю дверь. Жестом пригласил сесть. Мы сели, он за руль, я рядом и, наконец, выехали.

Ура! Я действительно чувствовала себя как зэчка, которую выпустили на свободу.

Первые полчаса в машине стояла тишина. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо леса, поля, редкие дома. За стеклом – свобода. Настоящая, живая, которая пахнет лесом и бензином. Обожаю это чувство, когда сидишь в машине и просто едешь. Неважно куда, просто едешь. Не думаешь ни о чём, все проблемы отходят на второй план.

Я почти забыла, каково это – просто ехать по дороге, не видя по периметру высокого забора с колючей проволокой.

Соколов молчит. Сидит с каменным лицом, уставившись на трассу. Руки лежат на руле. Я незаметно скольжу по нему взглядом. Они у него крупные, сильные, с выступающими венами. Настоящие, мужские. С одинаковой лёгкостью может и рулить, и шею кому-нибудь свернуть. Я видела его в деле, как он двигается, и это не может не восхищать. И пальцы у него красивые: длинные, с аккуратными ногтями. Терпеть не могу плоские ногти, как будто расплющенные, как у Вадима. От одного воспоминания меня передёргивает. А вот у Соколова руки отлично бы могли послужить моделью для конкурса. Да в принципе и он сам отлично сложен. Я бы его нарисовала...