Книга Измена. Он не твой, страница 27 – Яна Мосар

Катя водит носом по шерстке игрушки, смеется от щекотки.

Ярослав берет второй пакет и протягивает его мне.

— Это тебе.

— Не надо ничего.

— Это надо.

— Проходите на кухню, будете обедать.

— А я узе поея! – хвастается Катя папе, но идет за ним хвостиком. Сначала ведет его мыть руки, рассказывает, как мы ходили гулять. Потом показывает каким полотенцем вытирать руки.

Я заглядываю в пакет. Там новый телефон.

Слова не сказал, что я тот разбила. Но надо себя держать в руках.

— Спасибо, – убираю назад в пакет и иду за всеми на кухню.

Вставить свою симку в него – значит снова открыть чат и снова закрутиться во всем этом. Не уверена, что хочу. Может, просто покинуть чат?

Мама уже наливает дорогому зятю борщ. Накладывает пюре с котлетами. Наливает компот. У нее все по меню.

Яр уплетает за обе щеки, параллельно ей рассказывает, где был. Так живо все и ярко, что не похоже на ложь. Что тогда с этими фотографиями, не понятно.

Мама ловит мой взгляд, потом переводит на Яра.

— Мы с Катей собирались прогуляться. Да, Катюш? Котика покатаем в колясочке.

Но та сидит маленькой пиявочкой у Яра на руках, обхватив его насколько может.

— Я с папой хочу.

— Папа еще побудет у нас. А потом гулять будет поздно, да, Ярослав?

— Да, Катюш, иди котика покатай и покажи ему, где тут что, если потеряется, то найдется быстро.

— Хосо.

Катя радостно слазит с его колен, берет детскую розовую коляску для кукол и сажает туда игрушку, укрывает его крошечным пледом в горошек.

— Мама, смотли! Я его как малыша повезу!

И сердце мое щемит – так бережно, так по-настоящему.

Мама натягивает на Катю куртку, поправляет шапочку.

— Вы тут… поговорите, – шепчет на ухо мне. – Я позвоню, как будем возвращаться.

Дверь за ними тихо захлопывается.

Остаемся наедине. Тишина накрывает, как плотный плед.

Ярослав смотрит на меня тяжело, молча.

Поднимается из-за стола и в два шага оказывается рядом.

И – словно лопнула последняя нить терпения – резко обнимает.

Без слов. Без разрешения. Срывает остатки моего самоконтроля одним движением.

Впивается в губы. Зарывается руками в волосы.

— Родная… – шепчет в губы, рвано дышит.

Я в груди ощущаю стук его сердца – глубокий, неравномерный. И мое такое же – взрывается в груди, как салют на темном небе.

Тело само хочет прижаться. Руки – обнять. Душа – забыться в этом родном тепле.

На секунду я позволяю себе расслабиться.

На крошечный миг – приткнуться носом в его грудь, вдохнуть этот его запах, дать мозгу иллюзию, что все хорошо.

Как же я скучала.

Как же все еще люблю.

Но в следующий миг перед глазами вспыхивает другая. Ее руки. Ее улыбка. Ее бокал на фоне огней.

Я вздрагиваю и отстраняюсь.

Яр замирает. Кончиками пальцев поднимает мой подбородок. Смотрит на меня с болью – настоящей, голой, беззащитной.

Я отступаю на шаг назад. Ярослав медленно опускает руки.

Будто что-то тяжелое срывается с его плеч и падает ему под ноги.

Скрещиваю руки на груди, будто защищаясь невидимой стеной. Он молчит, разглядывает меня, как будто ищет в моем лице что-то, что я сама боюсь в себе найти.

— Как съездил? – голос ровный, почти чужой, откашливается.

— Нормально. Все как планировали. Сплавились на байдарках. Виделся со старыми друзьями. – опирается попой на стол.

Я отхожу к подоконнику.

— Один ездил?