Книга Измена. Он не твой, страница 37 – Яна Мосар

Да, я просила ее тогда привезти кое-что. Точнее, Марина сама предложила, что ей не сложно. Убедила, что Ярослав же занят, а ей хочется что-то для нас сделать. Неужели специально это сделала?

Надо с ней поговорить. Но наедине, не при всех. Выяснить все.

Перевожу взгляд на Ярослава, который сейчас, сидя на ковре, "наливает" чай кукле. Смеется, строит глазки Катюше, кивает ей, как будто в настоящем кафе. А я не могу.

Потому что эта сказка, что была у нас, уже не похожа на сказку – она без хэппи-энда.

Когда все это перевернулось? Когда рядом с нами сидела не подруга, а женщина, которая ждала своего часа? Почему я ничего не почувствовала? Не увидела? Или не захотела видеть?

Мне хочется разбить кукольную чашку, швырнуть ее в стену. Хочется вырваться из этого спектакля. Но Катя смотрит на нас так… как будто мы – семья. Как будто ничего не сломано.

— Маматька, кусна? – Катя смотрит внимательно, настороженно.

— Вкусный, доченька. Просто горячий очень.

Ярослав смотрит на меня в упор. Его глаза – напряженные, словно он видит, что во мне что-то обрушивается. Но не говорит ни слова. Только тянется к кукле.

— Доченька, а маме положим побольше сахара, чтобы она послаще улыбалась.

Катя хихикает и наливает еще "чай". А я сижу и думаю – как теперь жить, когда прошлое стало ложью, а настоящее – игрой?

Когда в нашей семье появилась трещина, в которую пролезла Марина? Когда мы были в больнице? Или все началось еще раньше?

Насколько виновата Марина? А может Яр сам ее к этому подтолкнул? В любом случае мне надо с ней поговорить и все выяснить.

— Яр, а кто тогда эта Анна? – шепчу ему.

— Я не знаю, – пожимает плечами, – но предполагаю, что это Марина.

— Марина?

— А кто еще?

— Зачем?

— Вероятно, чтобы поссорить нас. Создала фейк, чтобы ты поверила, что у меня любовница, – голос истощен, как бумажная салфетка, выкрученная до дыр. – Катюш, принеси нам салфетки. Попроси у бабушки.

— Хосо, – Катя убегает.

— Даш, не общайся с ней, – шепчет Ярослав. – Она двуличная, лживая сука. Она тебе не подруга. Не знаю, зачем так долго эту роль играла, но она меня подставила и тебя подставит.

Во мне поднимается волна тошнотворной жалости – к себе ли, к нему ли, не разберу.

— А если Анна это Марина? Тогда кто?

— Я не знаю. Но обязательно разберусь в этом. У меня есть знакомый айтишник. По ID аккаунта пробьем IP, оператора. Если это фейк из нашей квартиры или из офиса – все ясно. Если реальный человек – найду и приведу к тебе за руку.

Перспектива разоблачения холодит мне кожу, но внутри – странное облегчение: мы впервые смотрим в одну сторону, а не через прицел.

— Я просто не хочу больше жить в догадках, – признаюсь. – Каждая версия царапает изнутри.

— И не будешь, – тихо обещает Ярослав. – Я слишком поздно понял, что сомнение убивает быстрее, чем правда. Дай мне шанс расчистить этот мусор… и, если хочешь, потом уйдешь уже без вопросов.

Я киваю. Сердце колотится, как венчик в миксере, но впервые за недели не из ярости, а из надежды, что и правда можно открыть крышку – и разгрести, что там навалено.

Катя дремлет, уткнувшись мне в плечо. Щечка у нее розовая, горячая от игр, ресницы дрожат, как крылышки бабочки. Яр обнимает ее крепче, вдыхает аромат.

— Она пахнет, как ваниль, молоко и клубничный шампунь.