Книга Измена. Он не твой, страница 6 – Яна Мосар

И мы по разные стороны от нее.

Навсегда уже.

Тихий топоток ножек за дверью.

Дверная ручка опускается вниз и в комнату заглядывает наша малышка. Улыбается и заходит.

— Папатька, а ты куда?

Заглядывает к нему в глаза.

— К бабушке Ане съезжу на пару дней.

— А мовно я ш тобой?

Яр поднимает на меня взгляд.

— Папа занят будет, Катюш, – перевожу на дочку глаза.

— Иди ко мне, - маню ее рукой.

А малышка бросается и обнимает Яра за шею.

— Пап, не уходи.

Яр сверкает глазами. Будто это я тут все облила бензином, а потом чиркнула спичкой.

Обнимает ее, что-то шепчет на ушко, успокаивая.

У него всегда это получалось лучше, чем у меня.

Потому что мамой можно и поманипулировать и покапризничать. Мама может поругать. А папа… Он как будто другой. Он только любит. Он носит на плечах. Он не заставляет есть кашу, только приносит вкусняшки.

— А кога ты п’идешь? – откашливается еще после недавнего бронхита.

— Завтра, моя любовь.

Нежничает с ней.

Понимаю, что любит ее.

Но изменяя мне, он изменил и ей.

— Нам завтра в поликлинику.

— Отвезти?

— Занимайся своими делами. Мы позаботимся о себе сами.

Яр одними губами выругивается, чтобы не травмировать детскую психику.

— Пока, детка, – целует ее в лоб и, забрав сумку, идет в коридор.

— Пойдем чистить зубки и спать.

— Ни хатю! Хатю, стобы папа!

И бежит в коридор за ним.

Этим тоже обычно занимался Ярослав. Не то, чтобы я скидывала на него. Просто я провожу с ней целый день, а он любит по вечерам. Покупать ее, почитать с ней что-то, мультфильмы ее знает любимые и следит за новыми сериями.

Поэтому сейчас каждое ее “против”, как очередная кружка горючего в пожар между нами.

Почему все так выворачивается, что я виновата в этом?

— Я заеду завтра, – снова присаживается перед ней. – Что тебе привезти?

— Хатю такую башую, – поднимает руки вверх, – лафадку.

— Я найду, – целует ее и поднимается, щелкает замком.

И задерживается на мне взглядом. Рвано. Больно. По-живому.

— Я не хочу тебя видеть ни завтра, ни послезавтра, никогда. Оставь ключи, я сама закрою.

— Это моя квартира тоже. Успокоишься, завтра спокойно поговорим.

Кивает и уходит.

— Пока, папатька.

— Пока, Катюш.

Одни.

Неужели все? Вот так просто?

Жили. Любили и смерть браку.

Пора копать могилу и складывать туда фотографии и воспоминания?

Подхожу к окну. Смотрю вниз.

Как Ярослав небрежно, со злостью кидает сумку на заднее сидение своей бмв. У него там автокресло осталось Катино.

Рядом на стул залезает Катя и тоже смотрит вниз.

— Пока, папатька, – машет ему, но он не смотрит.

Садится за руль и уезжает.

— Папатька, ну пока! Пока! Помаши мне!

Он никогда не забывал.

Это как их ритуал был. А сейчас что? Все? Рад, что избавился?

Козел. Дурак. Ненавижу его! Ненавижу, что сломал все это между нами.

Слёзы колют кожу будто мелкие осколки льда, которые вдруг решили растаять на щеках. Никогда еще плакать не было так больно. Каждая слезинка жалит кожу, как боль, что вырвалась наружу.

Жалко себя от безысходности, необратимости, беспомощности.

Тупик какой-то. Все было такое… со смыслом что ли. Сейчас вакуум, пустота. Даже не представляю, что будет завтра. И как дальше жить.

— А потиму ты пачишь? Сто папа уехай?

— Да, – обнимаю ее.

— Он завта пиедет.

Глажу дочку по голове, прижимая к себе.