Книга Измена. Он не твой, страница 66 – Яна Мосар

Пауза. Он, кажется, что-то взвешивает.

— Понятно. Ну и правильно. Береги себя. Катя в саду?

— Да.

— Может, забрать ее?

— Мы собирались в парк покататься на самокате.

— Я схожу с ней, отдыхай.

Я вдыхаю. Стараюсь дышать через нос, ровно.

— Яр, твоя мама сказала, что ты не ночевал сегодня дома.

— В смысле? Она же мне дверь и открыла.

— Я не знаю. Поэтому спрашиваю. Я уснула вчера, не слышала, как ты звонил.

— Следующий раз отправлю тебе кружок. Я с мамой поговорю.

— Да не надо, еще хуже сделаешь.

— Хуже чего?

— Она хочет, чтобы мы развелись. И поскорее. Чтобы я навсегда ушла из твоей жизни.

— Даш, ты чего, мама такого не могла сказать. Вчера с ней чай пили, она переживала за нас.

За тебя переживала, скорее.

— Я не хочу вас ссорить, но у нее какая-то двойная игра. Она мне наговорила всего, сказала, что ждет, когда мы разведемся. И Марина еще звонила, – меняю тему.

— Зачем?

— Напомнила, что Анна выкинула сообщение в чат, якобы ты у нее.

Он молчит, но я слышу, как меняется его дыхание.

— Только она знала, – говорит, будто себе.

— Да. Знаешь, что я сейчас поняла? Если бы ты решил изменить, то было бы крайне глупо ехать к этой Анне.

— Естественно.

Один сплошной абсурд. Чужой сон. Чья-то дурацкая история. Но она, к сожалению, моя.

— Я тогда заберу Катюню, прогуляемся, а вечером к тебе.

— Хорошо.

— Ты же к нам поехала? Не к родителям?

— Нет.

Нет. Удивительно. Я даже не задумывалась. Просто поехала в нашу квартиру.

Тут…

Тут все начиналось.

Эту квартиру Ярославу подарили родители на нашу свадьбу. Осталась после бабушки. А до нас ее сдавали.

Стены были заляпанные, санузел убитый, на линолеум нельзя было смотреть без слез. Но для нас это был холст, который надо было заполнить жизнью.

— Все сделаем сами, – сказал Яр тогда, беря меня за руку. – Пусть будет по-нашему.

Мы сдирали старые обои в рваных футболках, я случайно заляпала себе волосы клеем, и он потом вычесывал их с такой заботой, будто у меня на голове был шелк.

Мы красили стены под любимый персиково-молочный, выбирали светильники, спорили над занавесками.

Он сам собрал наш деревянный стол на кухню. Ровно не получилось, одна ножка чуть шаталась. Я сначала злилась, а потом привыкла. Даже любила за это. Потому что это был "наш стол", и у него свой характер.

Первые ночи в спальне на матрасе, еще без кровати. Первый раз, когда мы поругались из-за шкафа, который он заказал без моего ведома, а я потом молча вешала в него одежду.

Мирились после него долго. Всю ночь до рассвета.

И шкаф стал любимым в итоге.

Где-то здесь, между вымытыми окнами и запахом свежеуложенного ламината, наверное, получилась Катя.

Помню, как он тогда обнимал меня, с такой нежностью, будто боялся спугнуть.

— А вдруг девочка, – шептал, укладывая ладонь на живот, – маленькая ты.

— А сына не хочешь?

— Ооо… и сына хочу. И девочку, и мальчика. Каждый – это что-то особенное.

А потом мы вместе собирали кроватку. Яр перепутал инструкцию и прикрутил ножки наоборот, и кровать качалась, как лодка.

Мы смеялись над этим еще очень долго.

Каждый угол в этой квартире – моя душа. Мои занавески, мои фотографии в рамках, мои рецепты, прикрепленные магнитами на холодильник. Мои подушки на диване, которые Яр вечно сбрасывал, а я возвращала на место.

Я вплела себя в эти стены.