Книга Измена. Он не твой, страница 82 – Яна Мосар

У меня дрожат руки. Я смотрю на нее и вижу перед собой не врага, а просто человека – беспомощного, испуганного, умирающего.

Она смотрит на меня, ее пальцы дрожат, губы снова беззвучно шепчут: "Прости…"

Сердце колотится в груди, словно пытается выбраться наружу. Я подбегаю к ней, нащупываю пульс – нитевидный, слабый.

— Черт, черт, держитесь… Я вызову скорую.

Достаю телефон, быстро набираю номер.

— Женщина, около шестидесяти, ей плохо с сердцем, кажется, приступ…

Пока говорю, уже пытаюсь что-то сделать, открываю окно, расстегиваю пуговицы на ее блузке, чтобы ей стало легче дышать.

Я смотрю на нее, как она слабо сжимает мою руку. Она не говорит ничего, просто смотрит – взгляд виноватый, мучительный, словно пытается мне что-то сказать, но уже не может.

Скорая приезжает быстро. Я слышу голоса врачей, шуршание медицинских пакетов. Ее уносят на носилках, а я стою в дверях дома, не в силах пошевелиться.

Телефон в моих руках все еще записывает тишину. И я понимаю, что там все осталось – ее признание, ее ненависть, ее боль. Все это теперь со мной.

Я выключаю запись и выхожу на улицу за скорой и еду с ними, чувствуя себя совершенно пустой и разбитой. Теперь мне предстоит решить самое главное – что сказать Ярославу и как сказать, что его мать чуть не умерла на моих глазах.

Стою в больничном коридоре, и запах антисептика режет нос. Люминесцентные лампы дрожат холодным светом, кажется, будто он проникает прямо под кожу и светит насквозь, обнажая все мои страхи и сомнения.

Пальцы дрожат, пока набираю номер Ярослава. Гудки тянутся бесконечно долго, прежде, чем его голос звучит коротко, устало, холодно.

— Да.

— Яр, твоя мама… она в больнице, – слова рвутся, путаются, дыхание сбивается. – Я тут с ней, в городской, приезжай скорее.

Пауза. Слышу, как он тяжело вздыхает:

— Что с ней?

— Я пока не знаю. Сердце, кажется. Ее увезли на операцию, состояние тяжелое, я… Я все тебе объясню. Просто приезжай.

— Почему ты там?

— Приезжай, потом поговорим.

— Еду, – коротко отвечает он и отключается.

Я опускаюсь на пластиковый стул, спиной к холодной стене. Мысли мечутся, сталкиваются друг с другом, и от этого только хуже. Хочется закрыть глаза и исчезнуть, но реальность не отпускает.

Через двадцать минут Ярослав появляется в коридоре. Лицо бледное, губы сжаты, глаза тревожные и злые. Он бросает на меня короткий взгляд, словно не веря, что я тут.

— Как она, Даш?

Я поднимаюсь и обнимаю его.

— Я не знаю, но никто ко мне не выходил и как она, не говорят. Значит, жива. Яр, прости меня… – говорю с трудом, – я приехала к ней поговорить. Просто поговорить, клянусь…

Он отстраняется и смотрит:

— Что ты ей сказала, Даша? Что ты ей наговорила, что довела ее до приступа. У нее же сердце…

— Яр, – хватаюсь за рукав его куртки, пытаясь удержать его рядом, – пожалуйста, послушай меня…

Он снова смотрит на меня, и в глазах его вижу гнев и усталость, боль и сомнения, которые переплелись тугим узлом.

— Что послушать, Даша? Что на этот раз?

— Яр, это она…

— Кто она?

— Анна Резник. Она не призналась напрямую. Но я уверена, что это она. Я записала разговор. Я все записала, чтобы ты поверил, что я не вру.

Дрожащими руками достаю телефон, включаю запись и подношу к его уху. Он не двигается, только слушает. С каждой секундой его лицо темнеет, брови хмурятся сильнее, глаза расширяются в неверии и шоке.