Книга Измена. Он не твой, страница 87 – Яна Мосар

— Яр, можешь оставить нас. Я сейчас спущусь.

Ярослав медленно отступает назад, лицо его искажено презрением и непониманием. Он отворачивается, выходит из квартиры, резко хлопнув дверью.

Я смотрю на Марину, и вижу, как вся ее маска рушится, как она тонет в собственных слезах, но жалости у меня уже не осталось.

— У меня никогда никого надежней и роднее, чем ты, не было. Ты как сестра мне была. Я тебе верила, секреты свои рассказывала.

— Я не Анна и не знаю, кто она.

— Я знаю, кто она.

— Да? И кто?

— Какая разница. Просто ты не одна, кто очень любит моего мужа. Не жди, когда мы оступимся следующий раз. Возможно то, что сейчас происходит, навсегда нас связывает. Уровень нашего доверия друг к другу после этого будет такой, что никто это не нарушит. Тебе лучше отстать от нас и заняться своей жизнью. Прощай.

Когда я догоняю его на улице, он молчит, глядя в сторону, и лишь спустя несколько мгновений говорит.

— Я не знаю, во что верить дальше, Даш. Я не знаю, как жить с тем, что самые близкие люди оказались моими врагами.

— Нам остается верить друг другу.

Он смотрит на меня, пытаясь найти опору в моих глазах. И я знаю – теперь нам обоим придется снова учиться доверять. Но по крайней мере мы уже не в темноте. Теперь мы знаем, кто был нашим врагом, и можем вместе начать все заново.

Утыкаюсь ему в грудь, обнимаю.

До сих пор не верится, то все это с нами сделала его мама. Его самый близкий и родной человек. А добила моя лучшая подруга.

— Перед Романом стыдно. Надо извиниться.

— Я не буду. Нехрен было обниматься с моей женой.

— Я сама схожу.

— Позвони.

— Ты должен мне доверять.

— Хорошо, но не делай так никогда больше.

— Если бы я предупредила, ничего бы не вышло. Ты бы не клюнул, твоя мама не выдала себя. И мы бы мучались дальше.

— Тебе надо в сыщики. Или в психологи.

— Кстати, да. Я подумываю над тем, чтобы найти работу и не сидеть дома. Твоя мама права. Нечего мне дома отсиживаться.

— Потом поговорим.

Ярослав

Я сижу у мамы в палате уже второй час, молча разглядывая ее лицо, побледневшее и осунувшееся после инсульта. За окном медленно садится солнце, золотистые лучи мягко освещают стены больничной палаты, делают пространство теплее и спокойнее, чем оно есть на самом деле.

Тишина гнетет. В голове не прекращается хаос из мыслей, вопросов и сомнений. Слишком много всего произошло, слишком много сломалось, и теперь я не знаю, как снова найти ту точку опоры, с которой можно начать заново.

Мама медленно открывает глаза, замечает меня, и взгляд ее мгновенно становится виноватым и тяжелым.

— Яр, – тихо произносит она, пытаясь приподняться на подушке, – ты… давно здесь?

— Ты как, мам.

Она вздыхает, смотрит куда-то поверх меня, словно собирает слова из воздуха.

— Прости меня, мальчик мой.

— Потом об этом. Не волнуйся. Ты как себя чувствуешь?

— Ты простишь меня когда-нибудь? – шепчет она с горечью, а в глазах появляются слезы. – Я ведь… правда думала, что делаю для тебя лучше. А сделала только хуже. Все испортила…

Я чувствую, как внутри все сжимается от ее слов. Гнев, обида, боль – все переплетается в один узел, который невозможно распутать. Но это моя мама, и видеть ее такой слабой и беззащитной для меня почти невыносимо.

— Мам…

Она медленно поворачивает голову ко мне, и взгляд ее – это взгляд человека, впервые осознавшего, как далеко зашел.