Книга Вернуть жену любой ценой, страница 28 – Яна Мосар, Анна Гранина

Какая в принципе разница?! Это всего лишь штамп.

Ада

— Ада, как дела? – спрашивает Вера, заваривая мне чай, а Мирону кофе.

Я в квартире бывшего мужа, пусть теперь и фиктивно, выхожу за него замуж. У меня сестра-инвалид, мне придется скоро сменить весь свой образ жизни, и, может быть,я, наконец, стану мамой.

Но я не хочу грузить Веру всем этим.

— Нормально, – но голос звучит так тускло, будто лампочка внутри вот-вот, да и перегорит. – А ты как? Все также у Мирона? Все эти годы?

— А где мне быть? – Она улыбается, вытирая руки о фартук, и ставит мне кружку. – Он платит, я готовлю. После вашего развода он уезжал надолго, но потом вернулся, снова позвал к себе. Я вообще удивлена, что вы с Мироном… сошлись.

Я стискиваю губы. Конечно, она удивлена. Кто бы не был? Тогда оставаться с мироном было как дышать стеклом. А сейчас… я не знаю, что он ей говорил или не говорил.

— Сошлись и сошлись, – говорю коротко, глядя в стол. – Так получилось.

Вера поднимает бровь, но не давит и просто кивает, будто принимает мой ответ, хоть и знает, что за ним что-то есть.

Сглатываю ком в горле. Про ребенка и беременность не спрашивает. А что тут спрашивать. Все и так понятно. Она же знает, что случилось.

И на том спасибо.

Она возвращается к готовке, раскладывает еду по контейнерам: рыба на пару, спаржу, киноа с какими-то травами. Правильное питание, от которого Мирон всегда воротил нос.

Когда Вера раньше готовила мне что-то подобное и я предлагала Мирону, он всегда воротил нос и требовал шашлык или борщ.

А теперь контейнеров все больше – их уже десяток, аккуратно сложенных на столе.

Зачем столько? Или она готовит на несколько дней?

— Это для Мирона? – все-таки вырывается у меня. – Он ест спаржу?

— Нет, это для… – и осекается.

— Это для деда, – Мирон, как из ниоткуда возникает на кухне и берет свою кружку с кофе.

— Для деда? Он вернулся?

Он всегда хорошо относился ко мне. И вот его я бы с удовольствием навестила. Он уезжал лечиться еще, когда мы были женаты. Потом выкидыш, развод. Звонил мне, поддерживал, ругал внука. Но толку… если ничего уже нельзя было вернуть.

Мирон отвозит меня в пекарню, предупреждает, что заберет в пять. Мы теперь семья и вечерами должны быть дома, на случай проверки.

Я могу найти тысячу доводов и возразить, но не говорю ни слова. Я согласилась на все условия по умолчанию.

Проверяю замес теста, работу Кати. Предупреждаю всех, что теперь буду приезжать позже, но ничего не останавливается.

— Ада, – шепчет Катя за прилавком, – говорят, ты закрываешь пекарню?

— Кто говорит?

— Это правда, да? – смотрите так жалостливо.

— Нет, мы просто переедем в другое место. Я ничего не закрываю.

— А когда?

— Пока не знаю.

— Мне так тут нравится…

— Кать, давай не будем.

— Хорошо, Ада.

После захожу в дом, к Зое.

— Ты тут не скучаешь без меня?

— Ада, мы не виделись полдня.

— Я все равно чувствую вину, что бросила тебя тут одну. Что наш дом продаю.

— Ада, ты опять…? Ну, решили же все. Я, – смеется, – еще соскучится не успела, а ты уже ревешь, что бросила меня.

— Да ну тебя, – отмахиваюсь.

— Фактически ты только ночевать к нему ездить будешь, а так весь день тут и ко мне можешь заходить.

— Может, поговорить с Мироном и забрать тебя к нему. У него, правда, там всего пара комнат.