Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 110 – Ира Орлова, Анна Гранина

Сын болтает про новый финт, который разучил. Я улыбаюсь, киваю, но мысли где-то далеко. Артём заходит следом, и это неожиданно. Обычно он оставляет Макса у двери и уезжает, не переступая порог. Сейчас же бывший стоит, поджав губы и сверлит меня крайне недовольным взглядом.

Он подходит к телевизору и без слов выключает его. Экран гаснет, отражая мои бледные, измученные глаза. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он меня опережает.

— Аня, — произносит Артем твердо, тоном не терпящим возражений, — мы едем кое-куда. У тебя час на сборы. Я пока отвезу Макса к своим и буду ждать тебя в машине.

Он не ждёт ответа, просто разворачивается и выходит. Дверь щёлкает, и я остаюсь в тишине, с пультом в руке, глядя на чёрный экран. Внутри вспыхивает раздражение.

"Да что он себе позволяет? Я никуда с ним не поеду!" — мысленно возмущаюсь я, хватая пульт, чтобы включить новую серию, досмотреть эту сагу о чужих страданиях.

Пять минут. Пять минут я сижу, упрямо глядя на экран, но слова героев проходят мимо. Что-то в голосе Артёма, в его взгляде цепляет меня. Это не его привычное молчание, не его осторожное уважение к моим границам. Это что-то новое. И это будит во мне искру, которую я давно не чувствовала.

Я соскакиваю с дивана и, сама не своя, почти лечу в свою комнату, сбрасывая плед на пол. Мне жизненно необходимо привести себя в порядок. Срочно. Запрыгиваю в душ. Горячая вода уносит с собой часть моей усталости, моей тягучей меланхолии.

Затем укладка. Руки, так давно не державшее фен, слегка трясутся, но я методично, почти механически, укладываю волосы, стараясь вернуть им тот самый, живой блеск, который, казалось, я потеряла навсегда. Макияж. Тональный крем виртуозно скрывает синяки под глазами, румяна возвращают лицу здоровый цвет, а тушь распахивает взгляд, делая его ярче.

В шкафу нахожу синее платье, с небольшим вырезом, которое всегда нравилось Артёму. Оно струится по телу, подчёркивая фигуру, хоть и слишком похудевшую. И, конечно, туфли на каблуках. Высокие, тонкие, те самые, что всегда дарили мне ощущение уверенности.

Пока я натягиваю платье, пока застёгиваю браслет на запястье, я чувствую, как душа начинает петь. Это не прежний стон, а тихая, несмелая, но такая желанная песня. Во мне просыпается забытое чувство предвкушения, лёгкого волнения. Что это? Остатки гордости, желающие показать ему, "что он теряет"? Возможно. Или предчувствие чего-то нового, что вырвет меня из этого болота апатии? Скорее всего, и то, и другое.

Я выхожу к машине, где Артём ждёт, опершись на капот. Его взгляд скользит по мне, и в нём мелькает что-то тёплое, почти забытое. Он открывает дверь, не говоря ни слова, и я сажусь. Машина трогается, и я не спрашиваю, куда мы едем. Впервые за долгое время я не хочу знать. Я просто хочу насладиться этим вечером.

Машина трогается плавно, бесшумно выезжая со двора. Я сижу на пассажирском сиденье, пристёгнутая ремнём, и чувствую, как напряжение медленно отступает, сменяясь лёгким, почти детским предвкушением. Артём сосредоточенно смотрит на дорогу, его профиль освещён неярким светом приборной панели. Мы едем в тишине, но эта тишина не давит, не мучает, как прежде. Она наполнена каким-то новым, пока ещё хрупким смыслом.

— Как твои ароматы? – вдруг нарушает молчание Артём. — Что-то новое придумала?