Книга Развод. Цена искупления, страница 25 – Анна Гранина

Когда Максим возвращается, он ложится рядом. Обычно он притягивает меня к себе, но сейчас этого не происходит. Его рука лежит на животе, глаза устремлены в потолок.

Я смотрю на мужа, чувствую, как моё дыхание становится неровным. Мне хочется прижаться к нему, почувствовать, что он здесь, со мной. Но страхи мешают. Я боюсь, что он отвергнет, что его мысли далеко.

Наконец я не выдерживаю и поворачиваюсь к нему. Тихо кладу руку на его плечо, притягиваюсь ближе. Он сначала замирает, но затем поворачивается ко мне лицом. Его взгляд усталый, но в нём нет холодности, которую я так боялась увидеть.

Максим мягко притягивает меня к себе, его рука ложится мне на талию. Его губы касаются моего лба, а затем шеи. Я слышу, как он шепчет:

— Ты слишком много думаешь, Вик. Всё хорошо. Мы справимся.

Его прикосновения становятся настойчивее, его поцелуи глубже. И в этот момент я наконец отпускаю свои страхи, позволяя себе раствориться в его тепле, в его силе. На мгновение мне кажется, что всё действительно хорошо. Хотя бы сейчас.

.

Виктория.

Я хожу по кабинету, сжимая телефон в руке, и чувствую, как мигрень сдавливает виски. В мыслях одно: разговор с Ромой. Ни кофе, который остыл на столе, ни работа, что лежит передо мной, не могут отвлечь. Всё валится из рук, эскизы кажутся бессмысленными, даже привычный шум за дверью раздражает.

Ещё до обеда написала ему сообщение с просьбой приехать, как только освободится. И теперь жду, чувствуя, как с каждым гудком в голове нарастает напряжение.

— Мам, я уже еду, — говорит Рома, не дав мне даже поздороваться. Его голос звучит уверенно, как будто он уже предчувствует, о чём будет разговор.

Я улыбаюсь, несмотря на тревогу. Едет.

— Хорошо, заезжай ко мне в ателье, поговорим, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем я себя чувствую.

Рома появляется через сорок минут, стучится в мой кабинет и заходит, прикрыв за собой дверь.

— Мам, ты звала, — Рома закрывает за собой дверь и садится в кресло напротив. — Что-то случилось?

Я откладываю бумаги в сторону, нервно провожу рукой по столу, чтобы занять себя. Слова словно застревают в горле.

— Я хотела поговорить о твоём решении… о свадьбе, — начинаю, чуть опираясь на край стола.

Рома выпрямляется, скрещивает руки на груди. Он спокоен, но я вижу в его взгляде готовность к разговору.

— Мам, я знал, что ты об этом спросишь, — он смотрит на меня, в его тоне нет раздражения, только понимание. — И я понимаю, что ты волнуешься.

— Конечно, волнуюсь, — признаюсь, сцепляя пальцы, чтобы скрыть, как они дрожат. — Рома, тебе всего девятнадцать. Ты уверен, что готов к такому серьёзному шагу?

Он чуть наклоняется вперёд, его взгляд становится серьёзным, сосредоточенным.

— Мам, я люблю её. Я знаю, что ты сомневаешься, но я уверен.

— Любишь, — повторяю я, чувствуя, как тревога только усиливается. — Но, Рома, как можно быть настолько уверенным? Вы знакомы всего несколько месяцев.

— Мам, если мало знакомы, то все не серьезно? Хорошо, расскажу как познакомились. И даже не в ночном клубе, и не на Патриках, — он наклоняется чуть ближе, голос становится твёрдым. — Мы познакомились в поисковом отряде. Искали девочку, которая потерялась в лесу. Помнишь? В конце лета это было. Три дня искали. И потом нашли у болот ее. Как раз мой отряд. Мы с Мишкой. Так вот Алиса была координатором.