Книга Развод. Цена искупления, страница 84 – Анна Гранина

Я невольно улыбаюсь сквозь слёзы. Оля и её язык — резкий, как нож, но сейчас он лечит. Её слова про Алису цепляют — я тоже видела этот взгляд, но гнала мысли прочь. Теперь всё сходится.

— Спасибо, — шепчу я. — Мне правда тошно.

— Тошно — это нормально, — говорит она, сжимая моё плечо. — Но ты себя не грызи. У тебя есть Рома, есть я, есть жизнь впереди. А этот мудак пусть гниёт со своей шлюшкой.

Рома. Его имя греет грудь. Он в Англии, и я рада, что он не видел моего падения. Если бы он знал, мне было бы стыдно смотреть ему в глаза. Он звонит каждый день, а я вру, что все в порядке. Он не должен знать.

— Я хочу уехать, — говорю я тихо. — К Роме. В Лондон. Ищу управляющего, чтобы бросить всё.

— Правильно, — кивает Оля. — Уматывай отсюда, Вик. Здесь только могила с этими воспоминаниями. А там — новая жизнь. Ты это заслужила.

Я киваю, отпиваю чай. Голова болит, виски сжимает. Бессонница и стрессы выматывают, и я думаю — надо провериться. Завтра запишусь к врачу. Это не просто нервы — слишком часто я просыпаюсь в поту, слишком часто голова раскалывается.

— Пресса ещё не прознала? — спрашивает Оля, прищурившись. — Эти суки любят такие истории.

— Мне всё равно, — отвечаю я, голос глухой. — Самое худшее уже случилось. Пусть пишут что хотят.

— Ну и правильно, — хмыкает она. — А я у тебя останусь ночевать. Не отпущу тебя одну домой в таком состоянии. Доедай, и спать.

Я киваю, беру ещё ложку ризотто. Её присутствие — как тёплый свет в этой тьме. Она права. Я жива. И я справлюсь. Ради Ромы. Ради себя. Ускорю поиски управляющего, уеду в Лондон, начну заново. И, может, смогу забыть ту ночь, что всё ещё тлеет во мне

Завтра продолжим!

Максим

Офис тонет в полумраке, и единственный свет — голубоватый отблеск экрана ноутбука — выхватывает из темноты мой профиль, резко очерчивает напряжённые скулы, отражает усталость, которую я давно запретил себе чувствовать. Я сижу за столом, пальцы сжимают край столешницы, и включаю запись допроса Алисы — ту, что психотерапевт провёл вчера на корпоративной квартире. Сергей обещал результаты, и вот они. На экране её лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, волосы спутаны. Она сидит в кожаном кресле, спина выпрямлена до неестественного напряжения, подбородок приподнят, руки сложены на коленях. Даже её дыхание кажется выверенным, контролируемым. Но я смотрю на неё — молодое, тонкое лицо, по-своему привлекательное, и абсолютно пустое. Ни единой искренней эмоции. Это не та мягкая, застенчивая девочка, что втиралась ко мне в доверие. Это маска, и под ней — бездна.

— Вы говорите, что всё это было вашим осознанным выбором, — голос психотерапевта ровный, но вкрадчивый. — Что же вами двигало?

Алиса улыбается. Я вздрагиваю. В этой улыбке нет тепла, нет даже следа эмоций. Она идеальная, выверенная, но мёртвая.

— Любовь, — отвечает она, не моргая.

— Любовь?

— Да. Я люблю его. Всегда любила.

Её голос слишком ровный, слишком спокойный. Я замечаю, как её пальцы скользят по подлокотнику кресла — будто ей скучно, но мизинец дёргается, выдаёт нервозность. Психотерапевт смотрит на неё поверх очков, изучающе.

— Всегда — это сколько?

— С самого детства, — отвечает она, пожав плечами.

— Вы знали его в детстве?

Алиса замирает на секунду, но тут же усмехается.