Книга Ты разрушила нашу семью, страница 7 – Наталия Ладыгина

Подлетаю к шкафу и начинаю сдирать с себя платье. Ненавижу его. Выброшу его. Оно как напоминание об этом самом ужасном дне в моей жизни.

Ахаю, когда замечаю его, вошедшего в комнату. Я была уверена, что он пойдет за дочерью.

— Почему ты не идешь к дочери? — спрашиваю, хватая халат. — Там холодно. Хочешь, чтобы она простыла?

Не то чтобы я сильно волнуюсь за эту маленькую невоспитанную язву, но я все же человек, и там правда очень холодно.

— Зачем сняла платье? — тихо спрашивает Игнат. — Тебе оно очень идет. И сегодня твой день рождения.

Я усмехаюсь, а потом и вовсе начинаю смеяться во весь голос.

— Точно. Мой день рождения сегодня. Юбилей. Отличный подарок, Горский.

— Даша… — двигается ко мне.

— Иди вниз, Игнат, — широко распахиваю глаза, указывая на дверь. — Я, знаешь ли, не жажду твоих объяснений и вообще хоть каких-то слов. Мне нужно все это переварить. В твое отсутствие. Или что, ты хочешь перед тем как поехать к своей второй семье, заручиться моим прощением? Так я тебя огорчу.

— Не надо так, Даш.

— Я сказала, езжай, Игнат.

— А если тебе станет плохо?..

— Мне станет плохо, — голос срывается, — если ты сейчас продолжишь здесь стоять столбом передо мной. Езжай!

Игнат начинает пятиться, а я резко поворачиваюсь к нему спиной. Пускай убирает от греха. Я на грани.

Напоследок слышу:

— Даже не думай сбегать. Я тебя сегодня же найду и верну, Даша, — делает паузу, во время которой я сжимаю челюсти. — Я скоро буду, — открывает дверь и уходит.

Когда хлопает железная дверь, я иду к окну, из которого виден двор. Высота большая, но я все же вижу вышедшего из подъезда Игната и Милу, стоящую у его машины. Муж открывает заднюю дверь машины, и девушка садится, после чего они быстро уезжают со двора.

Со злостью задергиваю тюль и, держась за живот, иду в кухню. Замираю у праздничного стола. Смотрю на все это, как на какое-то прошлое, а через секунду, не сумев перебороть гнев — начинаю все сбрасывать со стола. Не оставляю ничего. Устраиваю кошмарный беспорядок, а потом быстро, со всхлипами, ухожу обратно в комнату. Ложусь на край кровати и, вся содрогаясь, пытаюсь успокоиться. Ведь если я этого не сделаю, то мои малыши за это поплатятся.

Чувствуя, что вот-вот засну, я думаю о том, как все эти годы Игнат умело обманывал меня. У него целая семья на стороне. Со мной он создал еще одну. Скоро родятся наши малыши и… я не знаю, как быть.

Из сна меня вырывает прикосновение. Игнат положил руку на мое бедро, усевшись на самый край кровати.

Не знаю, сколько спала, но он уже вернулся.

Делаю вид, что все еще сплю. Не хочу его ни видеть, ни слышать.

Еще немного посидев рядом, Игнат поднимается и начинает раздеваться. Должно быть, уже очень поздно.

А мы могли бы сейчас уже отпраздновать мое день рождения и спать в обнимку. Я как обычно легла бы на бок, к нему спиной, а он обнимал бы меня сзади и поглаживал живот.

Господи… Он даже не представляет, насколько жестоко со мной поступил. Иначе бы не заставил жить в этой лжи.

Обойдя кровать, Игнат ложится на другую сторону кровати и глубоко вздыхает.

Голова, наверное, болит очень. Понимает, как сильно попал, и что ему не выкрутиться.

* * *

Просыпаюсь очень ранним утром. Повернув голову, я вижу, что он еще спит. Он брюк и рубашки не снимал. Только пиджак.