Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 105 – Тиана Соланж

Я с досадой нажала на кнопку «выйти», так как в данный момент ничего сделать не могла. Папа свои угрозы выполнил, оставив меня без средств за «неповиновение», и мне не осталось ничего, как пойти к нему на поклон… ну или на «панель». Я громко и горько рассмеялась, утирая ладонью влажные щеки — надо же, никогда не плакала из-за такой мелочи, как отсутствие денег, но, видимо, все случается однажды.

Встала с кровати, привычно выглянула в окно. До сегодняшнего дня это было моим единственным развлечением, если не считать вялых попыток улизнуть из-под надзора папиной охраны, которую приставили к моей двери. Честное слово, так даже первых лиц государства не охраняют. До приезда водителя, которому отец поручил доставить меня в мою новую «тюрьму», именуемую домом, оставалось не более двух часов. После обхода врачи с чистой совестью сдадут меня с рук на руки водителю и вздохнут с облегчением. Нет, я не устраивала тут истерик, но постоянное нахождение в больничном коридоре посторонних лиц нервировало весь медицинский персонал.

Я снова посмотрела на экран телефона, кусая губы от напряжения и решая, кому из приятельниц позвонить с просьбой о помощи. Не то, что бы у меня было много подруг, но были те, с кем я общалась довольно близко. Понятно, что из этого списка сразу выпадала Кристина, но вот другие… Ведь они все были дочерьми папиных друзей или его подчиненных. Да и общались мы на уровне «Привет. Как дела?», наверное, все же по моей вине. М-да… Хотя есть еще девчонки из группы, но там… там другая проблема.

— Кать, привет, — я набрала первый номер из списка. Катя была дочерью папиного финдиректора, мы довольно спокойно общались, пересекаясь на тусовках и различных мероприятиях. Катя мне нравилась, так как была девушкой довольно прямолинейной, не избалованно стервой, а вполне себе адекватной особой. Именно поэтому, решила обратиться сначала к ней.

— Привет. А это кто? — раздался в ответ удивленный голос, я на секунду оторопела, так как точно знала, что у Кати был мой номер в телефонной книжке.

— Э-э, — слегка подвисла я, понимая, что зря решила сразу обратиться к ней, — это Саша Со…

— Извините, не звоните мне больше. До свидания! — резко оборвали меня на том конце, а затем в трубке послышались гудки.

— М-да, — пробормотала я, листая список контактов, а внутри кипело негодование. Ничего не понимаю! Взгляд наткнулся на еще одно имя. Вот она точно скажет, как есть!

— Привет, Лен. Это Сокольская, — решила сразу обозначить я.

С Еленой мы учились вместе в «художке», а потом пересеклись прошлым летом на выездном пленэре и еще паре встреч, организованных художниками. В основном, это были благотворительные акции, на которые съезжалось много художников из самого Питера и области. После школы Лена уехала покорять Московский институт культуры, но ее контакты у меня остались.

— Здравствуй, Александра, — сухо поприветствовали меня, и я поняла, что зря позвонила, но узнать причину подобного «холодного» приема все же хотела.

— Я, наверное, отвлекаю тебя, — уже менее уверенно откликнулась я.

— Да, и поэтому скажу тебе сразу, — холодно ответили мне, — я не желаю общаться с тобой из-за всего, что произошло.

— Пр… прости, ты о чем? — мне удалось справиться с удивлением, и сейчас я уже чувствовала, что внутри закипает злость — да что «произошло»?!