Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 124 – Тиана Соланж

— Кать, но мы договаривались…

— Вот что, вали, поняла?! — даже не дав мне договорить, рявкнула она в трубку. Несмотря на шум кухни и открытый кран с водой — я в этот момент мыла посуду — все присутствующие обернулись ко мне. Я покраснела и прикрыла динамик ладонью. — Пошла, ша…ва, я другую найду на твое место.

Я устало оперлась руками на мойку, слушая короткие гудки в ответ. Снова придется искать ночлежку, где можно дешево устроиться на пару-тройку дней, пока не найду что-нибудь по карману. И снова придется выбирать между работой и учебой. Я и так стала слишком много пропускать занятий, и уже получила несколько замечаний, как от старосты, так и от преподов. Наверное, все же придется брать академ, иначе мне просто не сдать экзамены и не оплатить следующий семестр. Значит, выбираю деньги. Сейчас они, как никогда, мне были важнее и нужнее.

После двух месяцев «пряток» от навязчивого внимания жениха, который не оставлял попыток вернуть меня, я хоть немного вздохнула свободнее, когда устроилась в эту кафешку официанткой. Да, мне приходилось буквально каждую копейку экономить, но сейчас я чувствовала себя намного счастливее, чем под крылом у папочки и в руках Бахтияра.

От воспоминаний преследований последнего, я снова содрогнулась. И ведь могла бы работать в приличном офисе, но… стоило мне только появиться на собеседовании, как тут же объявлялся Бахтияр, и убегать приходилось так, что пятки сверкали. С отцом я рассорилась в тот день, когда поехала к нему в офис. Мы наговорили друг другу много… лишнего, но этого было достаточно, чтобы я решила уйти из дома. Папа, видимо, не оценив моего демарша, решил, что я вернусь, приползу на коленях, умоляя его разблокировать счета, и немедленно «забыл» обо мне.

А Бахтияр не смирился. Он не оставлял попыток встретиться со мной, караулил возле университета или под дверями общаги, где я иногда оставалась на ночь, но откуда мне пришлось спешно сбегать, когда он попытался однажды украсть меня. Про сотни пропущенных вызовов и столько же сообщений с признаниями в любви или угрозами в мой адрес, проще просто промолчать. А ведь были еще и студенты, те с которыми приходилось встречаться ежедневно. Кто-то следил за моими попытками скрыться от «внимания» бывшего со злорадством, кто-то с завистью. Но большинство из них мне так и не простило ухода Кристины из университета, поэтому я каждую секунду ожидала какого-нибудь подвоха.

Градус неприязни одногруппников вырос настолько, что меня не просто игнорировали, но иногда и издевались в открытую. Лиза оказалась права, когда сказала, что многие верят в мою причастность к «делу» Авериной, и потому со мной перестали общаться даже те, кто всегда абсолютно пофигистично относились ко мне лично. Так я превратилась в изгоя, мне разве что не плевали в след. Я так и не могла понять, за что так со мной, но делала вид, что происходящее за моей спиной, меня абсолютно не касается. Хорошо еще преподаватели не подключились, а то пришлось бы хуже.

— А что ты хотела, Сокольская? — однажды презрительно процедила одна из девушек с нашего потока. — Таких, как ты, надо, вообще, на доску позора!

— Каких «таких», Захарова? — устало откликнулась я, на секунду отрываясь от экрана ноута. Они стояли рядом со мной, скрестив руки на груди. Да-да, все трое. — Ну же, договаривай. Или что, проблемы в словарном запасе? Впрочем, не утруждай себя подбором колкостей, вижу, тебе сложен сам мыслительный процесс, — остановила ее холодным взглядом.