Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 228 – Тиана Соланж

Я покачала головой.

— Я никогда от него не услышала и сотой части неправды, что опутывает меня в последние годы. Папа, ты не мог не видеть, не знать, что представлял собой Бахтияр. Ладно, я — видела в нем героя девичьих грез, — я с горечью усмехнулась, — не замечала, что он изменяет с моей же подругой, хотя об этом знали многие. Но ты не мог не знать, иначе не сказал бы мне о договоре. Так зачем ты подарил мне надежду, что я стану свободной в случае его измены, если был готов закрывать на это глаза? Зачем, папа, зачем?

— Чтобы ты не наделала глупостей, — глухо проговорил родитель, смотря на меня с холодным равнодушием. — Чтобы спокойно встретилась с его родителями, вышла замуж и рожала детей. Бахтияр должен был заботиться о твоем благополучии, окружать заботой. Если бы не та его… оплошность, ты уже была бы замужем, ждала ребенка. Единственное, где я просчитался — не уберег тебя от встречи с… твоим этим…

Я смотрела на папу и не узнавала в этом циничном, жестоком человеке того любимого папулю, каким он был в детстве.

— Саша, послушай…

— Я больше не хочу тебя знать, — тихо проговорила я, вставая со своего места. — То, что ты сделал… это нельзя простить. Ты… ты — монстр.

— Понятно, опять все делишь на черное и белое, — жестко усмехнулся Сокольский, отворачиваясь от меня. Побарабанил пальцами по столешнице, явно обдумывая что-то. — Хорошо, тогда я расскажу тебе то, о чем умолчал твой лю-би-мый, — раздвигая губы в холодной усмешке, по слогам произнес отец. — Тот, кого ты так упорно защищаешь, забыл упомянуть важную деталь, которая делает невозможными любые отношения между вами. Твой Северин — мой сын. От другой женщины, еще до нашей с Викой свадьбы, понятно? — Сокольский бросил на мое спокойно-равнодушное выражение лица обеспокоенный взгляд. Ждал, что я начну в истерике заламывать руки и упаду в его объятия, согласная на все? — Он и сам был здесь, чтобы удостовериться в этом. Вчера мы оба получили результаты теста ДНК, доказавший, что Зарницкий — мой сын.

— Я это знаю, — просто ответила ему, не сводя с лица Сокольского взгляда. Папа немного побледнел, но быстро взял себя в руки. Впервые я заметила в его глазах нерешительность, но я готова была поклясться, что совсем не мои слова тому виной. Но Георгий Сокольский продолжал играть свою роль. — Я потому и приехала к тебе. За помощью.

Я перевела дыхание, понимая, что мы за всеми спорами подошли к самому главному. И как отреагирует отец теперь на мою просьбу, сложно было предсказать. Я собрала волю в кулак и распрямила плечи. С силой разжала пальцы, чтобы не комкать подол юбки и не выдать своего волнения, когда по лицу Сокольского промелькнула ухмылка.

— Северу необходима операция по пересадке сердца. Счет идет на дни, если не на часы, и…

— Нет!

Короткий ответ звучит в зловещей тишине подобно пощечине. Я дернулась, но заставила себя не отводить взгляда от лица генерального.

— Почему? Он же твой сын. Так почему — нет? — голос снова подвел, на последнем слове давая петуха. Я продолжала с надеждой смотреть на папу. — Ты же хотел приемника, так почему бы….

— Я не намерен отдавать свое детище в руки чужака. Думал, ты намного умнее, Александра, но приходится указывать тебе на очевидные факты, — жестким, непримиримым тоном оборвал меня Сокольский. — К тому же, уверен, он не согласится на это, зря ты питаешь иллюзии, дочь. Ты и ему-то нужна, чтобы…